В бессердечном лесу - Джоанна Рут Мейер

Сквозь бурю, жар и деревья я вижу лицо Прена: его пронзительные глаза, мшистую бороду.

В голове раздается голос: «Чтобы полностью стать человеком, ты должна отдать самое дорогое».

Я смотрю на Оуэна,

живого,

но при смерти.

Мое сердце бешено бьется в груди.

Но уже слишком поздно.

Человеческое обличье давно рассеялось.

Его не вернуть.

«Ты должна отдать самое дорогое».

– Оуэн, – выдавливаю я его имя. Чары Пожирателя слабеют.

Он сосредотачивает на мне взгляд.

Каким-то образом у него хватает сил,

чтобы поднять руку

к моей щеке

и погладить пальцами бугорки на моей коже.

– Прости меня за то, что произошло с твоей мамой. Прости за все. Я хотела стать кем-то больше, чем монстром. Пыталась сделать выбор. Но я была недостаточно сильной, чтобы бороться с ней. Недостаточно сильной, чтобы…

– Ты всегда была сильной, – его голос слабый, тоненький, яркая душа тускнеет с каждой секундой.

Он умирает, умирает, и

это

моя

вина.

Я тону в собственных слезах.

Интересно, этот рев, что я слышу,

звучит снаружи

или просто

лютует

в моей голове.

Оуэн улыбается. По его губам стекают кровь и дождь.

Пылающие деревья окрашивают его оранжевым сиянием.

– Ты не монстр, – говорит он.

Мама приказывает еще одной ветви выстрелить из моих рук и пронзить его плечо. Во мне расцветает боль.

Оуэн кричит

в агонии.

Я не могу вынести

его взгляда.

Не могу вынести

его прикосновения.

Не могу вынести,

что он умирает

у меня на руках,

потому что

я

убиваю

его

даже сейчас.

«Ты должна вырезать собственное сердце и закопать его в зеленую землю».

Я борюсь со слезами,

с всепоглощающим ужасом.

– Оуэн.

Он шепчет:

– Серена… Я… я люблю тебя.

В его глазах гаснет свет.

Возможно,

уже слишком поздно.

Я говорю:

– Мое сердце принадлежит тебе.

И погружаю руку

в грудь.

Его голос звучит издалека,

кричит

мое имя.

Я едва слышу.

В моих руках бьется жизнь:

теплая,

мягкая,

влажная.

Я считаю удары:

один,

два,

три,

четыре.

А затем вырываю ее.

И падаю на землю,

сжимая

в руке

свое

сердце.

Еще с секунду смотрю

на дождь,

траву,

горящий лес.

А

затем –

пустота.

Из меня вырывается исполненный боли рев. Серена падает на землю, держа в руке свое окровавленное сердце. Дождь все не прекращается. На секунду она поднимает взгляд к небу. А затем ее лицо жутко замирает, глаза меркнут.

Я запоздало подползаю к ней, зарываясь коленями в грязь. Беру за руку, переплетаюсь пальцами. Но она уже жесткая и холодная. Ее кожа отслаивается, как древесная кора. Фиалки и листья в волосах вянут и рассыпаются. В ее другой руке по-прежнему лежит сердце, дождь и кровь смывают его на землю.

– Серена… Серена, пожалуйста!

Все мое тело сотрясается от жалобных всхлипов, из нанесенных ею ран вытекает кровь. Я потерял слишком много. Голова кружится, энергия иссякает. Она вырвала свое сердце, чтобы освободиться от Гвиден. Чтобы спасти меня.

Я любил ее.

Но Серены больше нет.

Ее нет.

Мир кружится перед глазами. Я не могу думать, чувствовать.

Как это возможно, что она мертва?

От нее осталось только тело в грязи.

Это невыносимо.

Глаза застилают слезы.

– Пожалуйста, – растираю ее холодные руки, отчаянно пытаюсь их согреть, заставить ее пошевелиться. – Серена, прошу тебя.

Но она просто лежит.

Мертвая,

мертвая,

мертвая.

Позади меня горит лес. К сражению присоединилась еще одна армия в бело-фиолетовой форме. Я смутно вспоминаю, что это цвета Гвайда, страны по ту сторону гор. Понятия не имею, что они тут делают, но без них Тариан бы уже проиграл Гвиденскому лесу.

Гвиден сомкнулась в смертельной битве с Элинионом.

Теперь я лучше понимаю, что случится, если король победит и убьет ее в грязи. Его силу больше ничего не будет сдерживать. У него не будет необходимости прятаться за стенами и платить астрономам, как мой отец, чтобы они читали звезды и предупреждали его о надвигающейся смерти. Он сожжет лес дотла. Завоюет Гвайд и Сайт. Затем пересечет море, и все королевства мира падут перед ним. Он ничем не лучше Гвиден. Пусть Элинион и выглядит как человек, но сердце у него – монстра.

Я вижу отца в тюремной камере, мертвого и окровавленного, с продырявленной грудью от устройства Элиниона. В голове раздается его голос: «Ее можно спасти. Ты можешь положить всему этому конец. Вот о чем звезды говорили нам все это время».

Мое сердце сжимается от вида Серены. Она заслуживала лучшего. Она была лучшей. Серена вырвала свое сердце, чтобы спасти меня, и я не позволю ей умереть понапрасну.

«Тебе всего лишь нужно отдать то, что он украл. То, чем она пожертвовала».

Дрожа всем телом, я наклоняюсь и целую Серену в холодный шершавый лоб. И прощаюсь с ней со слезами на глазах.

Но когда я встаю и ковыляю к тому месту, где Гвиден и король бьются при помощи звезд и деревьев, слез как не бывало. Спина ровная. Даже руки не трясутся.