Правила магии - Элис Хоффман

– У меня астма?

Джет отдала брату флакончик со снадобьем, которое они с Френни приготовили для него.

– Теперь – да.

Он сказал Уильяму, что поедет один, но Уильям не хотел ничего слушать.

– Я думал, мы губим свои жизни вместе.

Уильям поймал такси, и, сидя на заднем сиденье, они украдкой держались за руки, но на углу Уайтхолл-стрит Винсент попросил водителя остановиться. Уильям был таким честным и прямолинейным, и Винсент не мог поделиться с ним планом, придуманным сестрами. Это было опасно, и Уильям не одобрил бы, что Винсент подвергает себя ненужному риску, и за это Винсент любил его еще больше.

– Ты вернешься, – шепнул ему на ухо Уильям. – У меня тоже есть дар ясновидения. Я знаю, что мы будем вместе.

Остаток пути к призывному пункту Винсент проделал пешком. У него в кармане лежала медицинская справка с печатью заведующего пульмонологическим отделением больницы Святого Винсента. В справке было указано: у Винсента Оуэнса тяжелая форма астмы, из-за чего он не годен к военной службе. Бланк с печатью был настоящим, украденным из кабинета заведующего, пока тот ходил на обед, но само медицинское заключение было подделкой, составленной человеком, который когда-то приковал себя цепью к стойке с десертами в школьной столовой и с тех пор больше не был замечен ни в каких радикальных протестных акциях. Винсент был весь на взводе, внутри все звенело от нервного напряжения. Когда его пригласили на медосмотр, он с трудом усидел на месте в ожидании врача. Он, Винсент Оуэнс, искусный лжец, лучший из лучших… Так почему же теперь у него пересохло во рту и язык как будто прилип к небу? Почему, когда в кабинет вошел врач, у Винсента вдруг пропал голос?

Френни с Джет решили дождаться Винсента на улице, перед призывным пунктом. Их обеих буквально трясло от волнения.

– Ричард Никсон – урод, – сказала Джет.

– Соглашусь, – кивнула Френни.

– Мы все делаем правильно, да?

– Безусловно. Ему нельзя на войну. Я всегда знала, что ему суждено умереть молодым. И мы должны сделать все, чтобы его защитить. Чтобы его срок не пришел раньше времени.

Они приготовили для Винсента порошок из волчьего аконита, который выращивали в своей крошечной теплице. Френни предупредила Винсента, что снадобье надо использовать с большой осторожностью. Это был сильный яд, действующий на легкие и на сердце с весьма вероятным смертельным исходом из-за остановки дыхания. Только щепотку, не больше, сказала Френни брату. Ты нам нужен живым. К несчастью, пребывая в расстроенных чувствах и спеша поскорее сбежать от Уильяма – пока еще были силы сбежать, – Винсент забыл флакончик на заднем сиденье такси и понял это уже в кабинете врача.

Врач послушал его и нахмурился.

– В легких все чисто. Давно у вас астма?

– Уже лет пять точно. – Винсент даже не удосужился внимательно прочитать медицинское заключение, где было написано, что астму ему диагностировали в десять лет.

– Какие вы принимаете лекарства? – спросил врач.

– Самые разные, – сказал Винсент. – В основном натуральные.

– Но вы не знаете, как они называются?

– Сестра занимается моим лечением. Она знает все о лекарствах.

– Но вашей сестры здесь нет.

Врач сказал, что ему надо проконсультироваться с коллегами, и куда-то ушел. Винсент дожидался его в одном нижнем белье. Врача не было почти полчаса, а когда он вернулся, с ним пришел человек в военной форме. Врач сообщил, что связался по телефону с заведующим пульмонологическим отделением больницы Святого Винсента. Тот даже не слышал о Винсенте Оуэнсе, и в регистратуре больницы не значится пациент с таким именем. Не желает ли мистер Оуэнс внести коррективы в свою историю? Или он предпочтет сразу отправиться в тюрьму? Винсент ответил, что он предпочел бы встречу с психиатром.

– Вы хотите сказать, что страдаете душевным расстройством? – спросил врач.

– Это не мне решать, – сказал Винсент, может быть, несколько опрометчиво.

Но он не видел другого выхода. В отчаянии он цеплялся за любую возможность уклониться от воинской службы.

Прошел не один час. Джет и Френни замерзли, стоя на улице. Парни, которые входили в здание вместе с Винсентом, уже давно вышли. Сестры не знали, что их брата отвезли к психиатру, которому Винсент подробнейшим образом объяснил, что не может идти на войну, потому что он гомосексуалист и к тому же ведьмак, и даже если его отправят во Вьетнам, он все равно не будет никого убивать в силу своей колдовской природы.

В шесть вечера Френни не выдержала и вошла внутрь. В почти пустом вестибюле ее шаги отдавались гулким, жутковатым эхом. В этом здании решались людские судьбы, здесь пахло страхом, тоской и отчаянной смелостью. Небо снаружи было темно-синим; там, где его не затягивали облака. С каждым вдохом холод все глубже и глубже проникал в тело. Джет осталась снаружи, хотя и замерзла до дрожи. Впервые за все эти годы она пожалела об утраченном даре ясновидения. В последнее время у нее развился страх толпы, и она старалась по возможности избегать людных мест.

В регистратуре Френни сказали, что у них нет никакой информации. Ее брата здесь нет, рабочий день подошел к концу, и они уже закрываются.

Френни нахмурилась.

– Он должен быть здесь. Я весь день ждала его снаружи. Я бы заметила, как он выходит.

– Он выходил через заднюю дверь. Так положено.

Сестры и Уильям чуть не сошли с ума от беспокойства. Винсент не вернулся домой. Он как будто исчез с лица земли. Френни искала его в «Балагуре», Уильям прочесывал парк Вашингтон-сквер, а Джет ждала дома на случай, если Винсент объявится или хотя бы позвонит.

– Может быть, обратимся в полицию? – спросила Джет, когда Френни и Уильям вернулись, а Винсент так и не нашелся.

Уильям позвонил отцу, а потом вкратце пересказал сестрам их разговор.

– Не надо полиции, – заключил он. – Будем ждать.

Официальное уведомление пришло по почте лишь через несколько дней. Френни, Джет и Уильям уселись на кухне за тем самым столом, который стоял еще в доме родителей и так навсегда и остался слегка скособоченным после того случая, когда совсем юные Френни и Винсент впервые осознанно попробовали себя в магии. Как ни странно, но именно Джет первой нашла в себе силы вскрыть конверт. Она прочла письмо вслух, ее голос дрожал и срывался. Винсент прошел осмотр у психиатра. У него обнаружено психопатическое расстройство с навязчивым бредом. В данный момент он проходит лечение в государственной психиатрической клинике Пилгрим. Больше ничего не сообщалось, но и этого было вполне достаточно. Им нужен был грамотный юрист, и Френни позвонила единственному юристу, которого знала, бостонскому нотариусу Джоне Харди, поверенному в делах семьи Оуэнсов. Тот обещал сделать все от него зависящее, но, ознакомившись с документами о госпитализации, понял, что вытащить Винсента из клиники будет очень непросто. Дело значительно осложнялось тем, что Винсент сам подписал документ, в котором признал себя гомосексуалистом и колдуном, пытавшимся ввести в заблуждение правительство США и уклониться от воинской службы.