Бессмертное пламя - Юлия Диппель

– Я дам тебе знать, если у тебя будет что-то, что подойдет мне для обмена.

Джирон кивнул и исчез. Комната погрузилась в тишину. Никто не шевелился, пока Люциан не повернулся с мрачным видом:

– Те, кто со мной не согласен, должны уйти.

В этот момент картинка передо мной затуманилась, и вот я уже снова рассматриваю кафель.

Через дверь я услышала шаги и тихие разговоры. Кто-то действительно ушел бы? Люциан не хотел, чтобы я на это смотрела? Я бы даже не могла их за это винить.

Я уже не понимала, как долго просидела под душем. Для меня словно прошли часы. Горячая вода лилась на меня сверху, словно я могла смыть все, что случилось. Но даже выкрученный до предела кран с горячей водой ничего не мог поделать с холодом внутри меня. Одежда потяжелела и облепляла мое тело. Я даже не потрудилась ее снять. А зачем? Если верить Джирону, я и так долго не проживу.

Я была экспериментом…

Меня вывели, чтобы убивать. Так же как я убила Дюбуа. Очевидно, как у брахиона-полукровки, это было у меня в крови.

Всего лишь эксперимент…

Маленький супердемон, ради которого мою маму использовали как инкубатор. Сколько раз они ковырялись в маминой голове, чтобы сделать ее смирной? Чтобы убедить ее, что отцом был главврач, а не какой-то бессмертный? Чтобы заставить ее выйти замуж за хладнокровного мясника и играть в счастливую семью? Неудивительно, что сейчас она переживала один нервный срыв за другим.

Все было ложью. Каждое мое воспоминание о детстве было фальшивым. Это было просто взращивание успешного тестового объекта по имени Ариана.

Ложь. Впервые в жизни это слово стало чем-то большим, чем просто словом. Это было расползающееся, царапающее чувство, которое вцепилось в меня своими мерзкими пальцами и разрушило мой мир, как карточный домик.

Единственное, что было хуже этого скользкого чувства фальши, – это правда: я была просто экспериментом. Вещью. Объектом. Выведенная. Сформированная. Созданная. То, что делало меня собой, чего я сама добилась, опустилось до уровня обыкновенной подарочной упаковки. А до подарочной упаковки никому нет дела. Как и до бантика. Как и до их чувств. Все это в конечном итоге будет за ненадобностью выброшено в мусорное ведро.

Тогда какая теперь разница – одним покушением на убийство больше или меньше? Вопрос только в том, макулатура или опасные отходы?

То, что я смогла цинично взглянуть на происходящее, уже было прогрессом. По крайней мере, слезы я уже все выплакала.

Услышав негромкий стук в дверь, я подумала, что мне послышалось, пока не увидела сквозь стекло душевой кабины, как ко мне приближается темный силуэт. Кто-то открыл перегородку и выключил воду. Люциан. Я не могла смотреть ему в лицо, но узнала его по джинсам. И, конечно, по запаху, на который отреагировали все мои органы чувств. На автомате я подняла стены. Я поклялась больше никому не показывать свои эмоции.

Его тихий вздох выражал скорее не осуждение, а принятие. Он вытащил меня из душа и усадил перед собой. Одно пушистое полотенце накрыло мне плечи, а второе легло на голову. Он заботливо просушил мне волосы полотенцем, а потом положил пальцы под мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. Зеленые глаза мягко мерцали.

– Снимай мокрую одежду. Я подыщу что-нибудь сухое, – с этими словами он оставил меня и скрылся в густом паре.

У меня не было сил ему возражать. Точка невозврата давно пройдена. Если она вообще существовала. У меня горели глаза. Я прислонилась к раковине. Рамадон был прав. Я всего лишь пешка. Нет, трофей…

И тут во мне что-то нерешительно зашевелилось. Как будто маленький огонек взвился среди моих мыслей. За него я и ухватилась.

Упрямство.

Возможно, мне стоило вставить некоторым людям палки в колеса. Прежде всего отчиму. Он изобрел меня как оружие. Да ради бога! Он хотел оружие, он его получит. Пришло время вступить в игру!

С новыми силами я сорвала с себя мокрую одежду и завернулась в полотенце. При этом я наскоро проверила части тела, где, по моим воспоминаниям, могли быть раны. Кроме небольших покраснений там и тут, я была невредима. Спасибо Мел и ее дару исцеления. На шкафчике рядом с закрытой дверью лежала стопка сложенной одежды. Люциан за мной подглядывал? Очевидно, нет. Праймус, который одной только мыслью мог раздеть и одеть меня, в таком не нуждался. В итоге я натянула темные легинсы и футболку, которая была мне велика на несколько размеров. И то, и другое пахло стиральным порошком и Люцианом.

Я заплела волосы в нетугую косичку и вытерла запотевшее зеркало. Со слегка размытого отражения на меня смотрела пара янтарных глаз. Разве не я всегда мечтала быть особенной? Избавиться от банальности.

Нужно быть осторожнее со своими желаниями.

Но всё это ни капли не помогало. Невозможно вечно прятаться в ванной просто потому, что я отчаянно боялась узнать, кто из моих друзей остался рядом со мной. С ними или без них я не сдамся.

Я сделала глубокий вдох и открыла дверь. Мои тихие шаги были практически невесомыми. И тем не менее три головы почти сразу повернулись в мою сторону. «Только трое?»

Аарон и Тоби сидели на диване, пока Люциан за кухонной стойкой возился с двумя сковородками.

– Есть хочешь? – спросил Тоби. – Люциан отпадно готовит.

«Только трое?» Что уйдут Райан и Гидеон, уже приходило мне в голову. О Мел и Тоби я не могла подумать плохо. Но Лиззи? Естественно, она была связана обязательствами с Плеядой и своей семьей, но это все равно оказалось больно.

– Эм, да, хочу, – ответила я с запинкой.

– Гидеон решил, что мы сохраним в секрете, кто ты такая. Он скоро привезет кое-какое оружие и припасы. Еще ему придется придумать, как выставить перед Плеядой всё случившееся в таком свете, чтобы они не придали этому значения. Райан и Лиззи смотрят, что из твоих вещей можно спасти. Ваш дом сильно поврежден. Может, удастся списать это на удар молнии, – задумчиво рассказывал Аарон. Я еще не слышала, чтобы он произнес столько предложений за раз. Мимо меня текла информация, но я ее практически не воспринимала. Гораздо важнее было то, что он сказал между строк. Гидеон, Райан и Лиззи остались на моей стороне. Я проглотила комок в горле, чтобы из глаз снова не хлынули слезы.

– Мел присматривает за твоей мамой. Нам пришлось по-быстрому пристроить ее вместе с Викториусом, – подхватил Люциан. – Шансы пятьдесят на пятьдесят. Либо они давно выцарапали друг другу глаза, либо Мел застанет их за чаепитием с совместным педикюром. – Одна мысль об этом вызвала у меня слабую улыбку, пусть я и продолжала бороться со своей сентиментальностью. Никто из друзей не бросил меня в беде.

Люциан с двумя тарелками в руках обошел стойку и протянул одну тарелку мне.

«Нам надо поговорить», – произнес он у меня в голове.

«Ох», – это работало даже сейчас, хотя я не давала ему доступ осознанно? Несмотря на мои стены?! Для перестраховки я еще немного укрепила защиту и проследила за тем, чтобы не коснуться его руки, принимая тарелку. Люциан заметил обе манипуляции. Его взгляд стал буквально умоляющим.