Наследие предков - Сурен Цормудян

Чудовищная ненависть, лютая злоба, всепожирающая ревность обратила разум Сани Загорского, молодого паренька, во что-то потустороннее. Дьявольское. Он ненавидел их всеми фибрами своей души. Все его естество, вся его жизнь была сейчас посвящена ненависти к Руслану и Лене…

И тогда он захлопнул дверь и опустил рычаг. А уже мгновение спустя осознал, что никогда больше не сможет открыть эту дверь снова. Нет на это уже никаких сил. Ведь они со спортсменом Махеевым почти час возились с рычагом. А теперь… Он один. Он приговорил их.

И Саня Загорский бросился бежать…

* * *

— Тут какое-то убежище было. Или лазарет, — Тигран неторопливо осматривал помещение. — Черт, как же здесь воняет!

— Что же нам теперь делать? — обреченно вздохнула Рита.

— Не знаю я…

— Ну так придумай что-нибудь. Ты же мужчина, в конце концов.

— Зашибись! — всплеснул руками Баграмян. — Мне что теперь, своим мужским признаком эту дверь расколотить?

— Ну и грубиян же ты… Постой, у тебя ведь есть взрывчатка!

— Ну да. Есть. Но здесь замкнутое помещение. Стены бетонные. Только вон та отдушина, дюймов на пять, видимо, для вентиляции. Я, конечно, могу заминировать петли, но в лучшем случае мы с тобой навсегда потеряем слух. Представляешь, как взрыв сожмет здесь воздух?

— Ну что тогда делать? Умирать здесь медленно, как два этих бедных подростка?

— Не волнуйся. У меня есть автомат. Так что медленная смерть нам точно не грозит.

— Отличное решение, черт возьми!

— Успокойся, — вздохнул Тигран, подходя к двери. Он снова принялся стучать прикладом по ней. — Саня! Ты еще там, козел упоротый?! Я знаю, что ты сделал тем летом, гаденыш! Открой, я все прощу!

— Н-да. Умеешь ты уговаривать…

Тигран махнул рукой и отошел от двери. Присел рядом с Ритой и выключил фонарь.

— Совсем темно, — послышался ее тихий голос. — Кромешный мрак. Может, лампу масляную зажжем. Или свечку?

— Здесь и так мало воздуха. Огонь будет пожирать последнее.

— Может, оно и к лучшему? Чего ждать?

— Ты только что возражала против пули.

— От недостатка кислорода мы потеряем сознание. А пуля… Это больно.

— Рано еще отчаиваться, Риточка, — он приобнял женщину за плечи. — Может, этот ишак одумается в конце концов.

— А если нет? — голос ее стал совсем тихим, однако Тигран слышал его уже совсем близко. Даже чувствовал ее дыхание на своей шее. И вдруг он ощутил, как она поцеловала его. Прямо под ухом.

— Может, если нам суждено прожить всего какой-нибудь час, мы не будем мучительно ждать, а умрем в блаженстве? — страстно шептала она, осыпая его шею поцелуями почти через каждое слово.

— Рита! — выдохнул он, прикрыв глаза. — Что же ты делаешь…

— М-м-м… разве ты не об этом всегда мечтал?..

— Не совсем… Ты… Ты просто отчаялась. Ты думаешь, что больше не будет в твоей жизни мужчины, да и жизни той осталось чуть-чуть… А я теперь единственный вариант… Ты это делаешь не от каких-то чувств… Если бы не Крот запер нас, а я запер тебя и Крота… То…

— Что, «то»? — резко и громко спросила женщина.

— То он был бы сейчас на моем месте.

Рита резко отстранилась и стряхнула его руку со своего плеча.

— Господи… Дура! Ну какая же я дура! — проворчала она куда-то в сторону.

— Зачем ты так? Может, это я дурак? — усмехнулся Тигран.

— Что, уже пожалел о сказанном? О том, что так сильно ударил меня по рукам?

— Не в этом дело, милая. Я бы не хотел, чтобы ты потом жалела о том, что сейчас могло произойти.

Гжель вскочила и, схватив его за воротник, с силой встряхнула.

— Да не будет никакого «потом», понимаешь?! Мы в ловушке, из которой не выбраться! Всё!

Тигран безошибочно обхватил ее невидимое во мраке лицо ладонями и с силой притянул к себе. Впился губами в ее губы. Она тяжело задышала, зло сопя и покусывая его. Тиграну показалось, что она вырывается, но он не хотел ее отпускать. Однако Рита не вырывалась. Она просто судорожно искала ладонями на его теле застежки куртки, чтобы снять ее с него как можно скорее…

И вдруг по роковой железной двери что-то сильно лязгнуло.

Он и она вздрогнули и замерли. Не показалось ли в порыве страсти?

Не показалось. С той стороны стали раздаваться ритмичные стуки. Похоже, кто-то бил чем-то железным по рычагу, чтобы поднять его и отпереть дверь.

— Блин! — сокрушенно вздохнул Тигран. — Не мог он этого сделать чуток пораньше? Ну или через пятнадцать минут…

— Пятнадцать минут?! — возмущенно воскликнула Рита.

— Прости. Двадцать. Конечно, двадцать.

— Ну ты…

— Тише, родная. Стуки прекратились.

Стучать действительно перестали. Видимо, тот, кто был за дверью (а никто не сомневался, что это Загорский), прислушивался к звукам, которые просочились на ту сторону. Особенно — резкий голос Риты.

Стуки возобновились через несколько секунд. И стали они чаще. Похоже, Крот торопился открыть дверь. Тигран включил фонарь, примотал его скотчем из вещмешка к цевью автомата подошел к двери и направил оружие в сторону стука.

— Тигран! Ты же не собираешься его убить? — тревожно прошептала Рита.

— Только чуть-чуть. Не насмерть, — прошипел Баграмян.

* * *

Он вспомнил тот момент, когда Лена Бергер сделала снимок, так напугавший Александра совсем недавно. Собственно, тогда она и не собиралась фотографировать. Это была ее форма мести за то, что Егор Хрусталев постоянно светил фонарем на ее зад. Лена просто развернулась и щелкнула цифровой «мыльницей», слепя Егора фотовспышкой. Но снимок получился. Физиономия Хруста засвеченная, на весь экран, и…

Александр хорошо вспомнил тот момент. Он тогда находился в стороне. Держался особняком, впрочем, как и всегда, в силу своего характера. Он держался особняком в школе. На внеклассных мероприятиях. Во время турпоездки всем классом в Закопане.[37]Во время походов с друзьями, которых у него было не так уж много.

И в тот раз он держался особняком. Стоял в темноте позади Егора Хрусталева, и вспышка запечатлела лишь призрачный, едва различимый силуэт. Именно это так напугало Загорского, когда он включил фоторамку. ОН НАПУГАЛ САМОГО СЕБЯ!

Значит, и то страшное лицо, всплывавшее из колодца, в котором утонул один из его обкуренных помощников… Не было никакого монстра. Это было лишь его искаженное отражение.

— Нет здесь никакого монстра, — скривился Загорский, обезумевшим взглядом сверля мрак манящего его идти дальше коридора. — Нечего здесь бояться. Я — МОНСТР…