Наследие предков - Сурен Цормудян

Тут же были куски, являвшимися некогда частями кроссовок. У второго трупа на запястье поблескивали давно переставшие работать электронные часы.

— Вот тебе и Вторая мировая… — пробормотал Тигран, подходя ближе.

Внезапно позади раздался пронзительный скрип. Затем дверь захлопнулась, и было слышно, как кто-то опустил рычаг, блокируя ее снаружи. И то, что Александра Загорского в помещении не было, красноречиво говорило о том, кто их только что запер в этой ловушке.

— Черт! — Тигран кинулся к двери и попытался с разбега распахнуть ее ударом плеча. Но тщетно. — Саня! — заорал он, барабаня в дверь. — Саня, открой! Что за шутки! Открой сейчас же!

Никакого эффекта. Рита тем временем быстро оббежала вдоль стен. Других дверей в комнате не было.

— Тигроша, мы в ловушке! — выдохнула она. — Здесь нет другого выхода.

— Черт! — прорычал Баграмян. — Саня! Крот, мать твою! Открой сейчас же! Открой, падла! — Он принялся бить прикладом автомата по массивному железу двери. — Открывай, сука! Ес ку ворэт кунем,[36]собачий сын!

Тигран бился в дверь, наверное, с четверть часа. Однако ни дверь не поддалась, ни их вероломный спутник не сделал того, чего так настойчиво требовал от него Тигран.

— Черт! Вот же урод, а! — обессилено выдохнул Баграмян. — Рита, что на этого барана нашло, а?

Гжель какое-то время обреченно смотрела на Тиграна и на дверь, затем подошла к человеческим останкам и принялась шарить в обрывках одежды.

— Ты чего делаешь?

— Может, ответ здесь? — отозвалась Рита.

— И не противно тебе копаться в этом?

— Я врач, Тигроша. И не такие вещи в мединституте приходилось делать. Так. Что-то нашла… Карточка. Кредитка… Нет. Карта скидок какого-то магазина.

— Именная?

— Да. Руслан Махеев. Слушай! А тот морпех на бронетранспортере не Махеев ли был?

— Нет, — Тигран устало мотнул головой. — Тот был Михеев. Стоп! — Он вдруг вскочил. — Руслан Махеев?!

— Да. Тебе что-то говорит это имя?

— А второй труп?

— Второй… похоже, это молодая девушка была, судя по одежде и размерам костей.

— Точно! Имя!

— Я не знаю ее имени, Тигран.

— Поищи!

Рита принялась обыскивать обрывки одежды несчастной.

— Тут в кармане ученический проездной.

— На имя Елены Бергер?! — воскликнул Тигран.

Рита удивленно вытаращила на него глаза:

— Да… А откуда ты…

— Вот ушлепок, а! Вот сука! — сокрушенно восклицал Баграмян.

— Да ты можешь толком объяснить, и без ругани? — Рита подошла к нему.

— Ты знаешь историю этого козла, Загорского?

— Ну, он вроде за несколько дней до Катастрофы заблудился в каких-то казематах.

— Именно! А с ним были его друзья! Егор Хрусталев, Лена Бергер и Руслан Махеев! Егор погиб. Упал в какой-то колодец. Он сам эту историю мне давно рассказывал! А Руслан и Лена пропали!

— Пропали?

— Он так сказал! Он сказал, что они пропали, а сам он потом еще сутки или больше блуждал один под землей! Он не сказал «погибли»! Именно «пропали»! Урод чертов!

— Погоди, ты хочешь сказать…

— ДА! Он знал, что они здесь, потому и не хотел, чтоб мы открывали эту дверь! Он точно знал, что с ними случилось! — Тигран вдруг сильно схватил Риту за плечи и встряхнул. — Рита, это ОН ИХ УБИЛ!

— У меня остался всего один шоколадный батончик, — жалобно проговорила Лена.

— Поделим на троих, — вздохнул Руслан, кивая и поглаживая волосы девочки.

— Нельзя этого делать, — резко возразил Саня.

Одноклассники устало взглянули на него. В тусклом свете догорающей свечи в глазах Лены поблескивали слезы.

— Почему, Сань?

— От шоколада еще сильнее пить захотим. А воды у нас нет, и не известно, сколько нам тут еще ходить.

— Но мы давно не ели. Ленка есть хочет! — нахмурился Руслан.

— А еще у нас обезвоживание! Нельзя! Без еды можно протянуть больше, чем без воды! — продолжал злиться Загорский.

— Ну, можешь не есть! — крикнул Махеев. — Твою долю отдам Лене!

— Не ешьте вы это, блин!

Но все было зря. Обертка батончика полетела на пол. Руслан протянул подруге больший кусок, и девочка с жадностью на него накинулась.

Потом они нашли дверь. Массивную, железную, с запорным механизмом, с которым пришлось возиться почти час, прежде чем он поддался. Руслан и Саня сильно пропотели, теряя еще больше драгоценной влаги из организма. И за дверью их ждал жуткий шок: глухое помещение. Изможденные усталостью, все просто повалились на пол в отчаянии и безысходности.

Но нет. Саня не отчаивался. Ему хватило нескольких минут. Он встал на ноги отправился исследовать другие ответвления и помещения поблизости. Выход должен быть. Обязательно должен быть. Он нашел какой-то коридор, откуда, как ему показалось, потянуло легким сквозняком. Это шанс. Быть может, последний, но шанс на спасение. И он побежал обратно. Искать то злополучное помещение пришлось долго. Саня забыл делать пометки на стене. Да и мел уже почти кончился. Но можно было царапать каким-нибудь обломком бетона. Все же он нашел ту большую комнату, где оставались его одноклассники. И когда вошел в нее, его ждал страшный удар… Да, он знал, что Лена и Руслан вместе. Он знал, что девчонка по уши влюблена в самого высокого и спортивного парня в их классе. Но он, Саня Загорский, всегда любил Лену. И он сгорал от ревности, когда видел, как она смотрит на Махеева. Его испепелял жуткий деструктивный монстр, когда он видел, как они держатся за руки.

Но сейчас… Они целовались в свете декоративной свечи. Страстно. Совсем по-взрослому. И срывали с себя одежды. Юная влюбленная парочка, видимо, уже решила, что им не спастись, и решила сделать то, чего никогда не делали. Они решили расстаться со своим детством. С невинностью. Расстаться со всем этим до того, как их настигнет неминуемая смерть. Они решили умереть именно так, пока еще есть хоть немного сил. И они совсем его, Саню, не замечали. Им было наплевать. И Лене наплевать. А ведь она-то знала, как он к ней относится. И ведь именно он, Саня Загорский, пытался их спасти! Что сделал Руслан? Он только болтался рядом с Ленкой и сюсюкался с ней. Он ведь не предпринял ничего для того, чтобы выбраться из подземного плена. А Саня не отступал. Не сдавался. Он продолжал держаться и искать выход. Ведь если он их спасет, у него появится шанс стать для Лены Бергер настоящим героем. Стать тем, кто спас ее едва начавшуюся жизнь. Он должен был ее спасти и заслужить ее этим… Но они решили по-своему.