Зона контакта - Илья Твиров

Реутов поморщился, потер ушибленную скулу. Как ни странно, но в его глазах совершенно не было страха или гнева. Холод, ледяное спокойствие и расчет. Он просчитывал варианты, искал выход из сложившейся ситуации.

– А вот и наш блудный сын, – усмехнулся генерал, окидывая фигуру Долматова задумчивым взглядом. – Вернулся?

– А то как же, – осклабился Удав. – Вернулся, чтобы прикончить тебя. И тех, кто за тобой стоит.

По лицу Реутова пробежала едва заметная саркастическая ухмылка:

– Амбиции, однако, ничего не скажешь. И как же, хочу я тебя спросить, ты собираешься прикончить нас всех? На меня вы вышли, признаюсь, ловко, но Круг вам не достать при всем желании.

Реутов посмотрел Мезенцеву прямо в глаза, поднял вверх руку и постучал указательным пальцем себе по голове.

– Чуешь? – спросил он.

Григорий согласно кивнул:

– Чую. Отличную штуковину они запихнули вам в голову, господин генерал. Страховка на все случаи жизни. Вы, случаем, не чувствуете себя собачкой на поводке у хозяина?

Реутов показал ряд идеальных белых зубов, продемонстрировав даже не улыбку, а, скорее, оскал хищника, изготовившегося к прыжку.

– Попытка сыграть на моих чувствах, молодой человек, ни к чему хорошему не приведет.

– Да я, собственно, и не пытался. – Гриша отмахнулся рукой. – Меня гораздо больше интересует технология. Что-то я сильно сомневаюсь, что наши доморощенные ученые с Земли способны были соорудить нечто подобное.

– А ты не сомневайся, – ответил ему Реутов. – Наши ученые на многое способны.

– Ага, – кивнул Мезенцев, – если ставить в пример ситуацию с «Изумрудным городом», то прямо-таки хочется вам верить.

– А что было не так с «Изумрудным городом»? – спросил генерал исключительно ради того, чтобы поддержать диалог.

– Ничего. Колупали-колупали тарелочку, да так ни к чему путному за все эти годы и не пришли.

В глазах Реутова зажглись искорки самодовольства.

– А вот и напрасно, молодой человек, вы так считаете, – сказал он и вновь взглянул на Макса. – Кое-что удалось достичь в этой лаборатории. Вижу, способности многоуважаемого Удава не подводят его?

Ребята в недоумении переглянулись.

– Что он несет? – спросил Михаил, сурово нависая над фигурой Реутова.

– А…, так вы не в курсе?! – брови генерала взлетели вверх, изобразив неподдельное удивление.

– В курсе чего мы все должны быть? – еще более суровым тоном спросил Кондратьев.

Реутов невольно отодвинулся от суперсолдата, опасаясь очевидно еще раз схлопотать по морде.

– Примерно сорок процентов господина Долматова было создано в «Изумрудном городе», – сказал генерал, не без удовольствия наблюдая за смятением, возникшем на лицах бравой троицы. – Остальное – это всецело заслуга лаборатории «Хрустальные небеса», которую вы так бесцеремонно разрушили. Целый отдел в сибирском НИЦ занимался работой с живыми организмами так называемых пилотов. Материал, причем не только научный, который удалось накопить в процессе этой работы, лег в основу того, что в последствие было создано под названием «Образец 2». Его-то и ввели в тело Максима Долматова, небезуспешно, прошу заметить.

– Насильно, прошу заметить, – вставил свое слово Удав.

– Надо было лучше читать контракт, – прыснул Реутов, – и смотреть, что подпи…

Договорит ему помешал смачный удар под дых. Макс от души приложил генерала, так что он приходил в себя минуты три.

– Следи за языком, – прошипел кинетик.

Глаза его налились кровью, а воздух вокруг ладоней завибрировал, словно нагрелся.

– Господин генерал, – счел за лучшее влезть в разговор Мезенцев, дабы предотвратить возможные нежелательные последствия, – давайте ближе к делу. Если вы настаиваете на том, что та штука, которую вам установили, создана земными учеными, пусть так оно и будет, не суть важно. Но давайте обратимся к морально-этической стороне вопроса. Как по мне, так вам, элементарным образом, не доверяют. А если так, стоит ли рвать ж… из-за этого самого…, как вы их обозвали…, Круга? Может быть, скажите нам, кто входит в этот таинственный Круг, что замышляют его члены и, самое главное, где они все находятся?

Реутов окинул молодого псионика ироничным взглядом, едва заметно покачал головой.

– Вот ты, – сказал он, – вроде выглядишь сообразительным парнем, а спрашиваешь чушь. Да и ведешь себя по-дурацки.

– Уж как умею, – как ни в чем не бывало ответил Мезенцев. – Да и вы, я смотрю, большим умом и сообразительностью не отличаетесь.

– В самом деле? – удивился генерал.

– Да.

На лице Реутова отобразилась тяжелая умственная работа.

– Объяснись, а то я что-то не понимаю, – сказал он, по-прежнему разглядывая парня не без доли иронии.

Писоник кивнул сначала в сторону Кондратьева, затем в сторону Макса.

– Причина в них, – сказал он. – Дело в том, что в вашем положении наиболее логичным действием для вас будет все нам рассказать. И не просто логичным, а наиболее безопасным. Предположим, я ничего не смогу поделать с вашей… пси-защитой, но, а что вы противопоставите банальному допросу с пристрастием? А если этот допрос будет не таким уж и банальным? Что тогда? Вы думаете, эти парни не обучены некоторым хитрым трюкам и не способны качественно развязывать языки? Я уверен, что на каждого из них у вас припасено толстенькое досье, как должно быть припасено одно такое и на меня. Но это не важно, я переживу, в конце концов, я человек не гордый и у меня, фактически, нет заинтересованности причинять вам боль. А вот у этих славных товарищей – есть, особенно у Макса, и все, что вас пока что спасает от праведного гнева Удава, это информация в вашей голове, которую нам очень хочется заполучить. Давайте не станем играть в героев, защищая не пойми чьи интересы, и поведем себя как приличные цивилизованные люди. Вы нам – ответы на наши вопросы, уверяю вас, их будет не много, а мы вам… – свободу.

При упоминании крайнего слова Реутов покрылся краской и еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Свободу? – ухмыльнулся он. – Ты хоть представляешь, с кем связался? Ты представляешь, какие люди за мной стоят и какие силы заинтересованы в услугах моей персоны? Там, где я вращаюсь, с какими людьми вожу дела, там нет и не может быть никакой свободы, во всяком случае такой, какой ты ее понимаешь.

– Возможно, что и нет, – парировал Мезенцев, – но у вас все еще остается выбор. Вам стоит четко понимать, что мы в любом случае добьемся того, чего хотим, вопрос лишь в том, как мы это сделаем. Вы желаете покинуть машину на своих двоих, или же предпочтете черный мешок для мусора, в котором будете лежать в расчлененном виде?

Говоря такие вещи, Григорий вовсе не шутил. Он довольно неплохо знал Кондратьева, но он совершенно не знал Макса и не ведал, на что тот был способен.