Короли Жути - Николас Имс

«Вот оно как, по-честному, – подумал Клэй. – Мы и так у их в долгу – они нас подобрали в „Макситоне“, можно сказать, спасли нам жизнь». От Пятипрестолья до границы Жути – неделя пути, если верхом, а «Былая слава» доставит их туда уже завтра. Конечно, хотелось бы дальше, но еще недавно и на это надежды не было.

Гэбриель смахнул челку с глаз и предложил:

– А давайте лучше в Контов.

Баррет наморщил лоб:

– Не вопрос. Вы там хотите набрать припасов в дорогу?

– Типа того, – ответил Гэбриель. – Ну и мне еще надо в одно место сходить. За мечом.

Пятеро бок о бок поднимаются по восточному склону холма к вершине, где стоит роскошный особняк Келлорека. Под лучами утреннего солнца их длинные тени летят впереди, будто громадные жуткие призраки, точнее – как потом расскажут охранники, следящие за их приближением, – будто зловещие предвестники грядущей беды, будто цепкие пальцы, готовые сомкнуться в кулак.

Среди них король-изгой, который, не расстегивая штанов, умудрился обзавестись пятью отпрысками; тот, кого время одарило огромной мудростью и еще более огромным брюхом; тот, кто полон безрассудной отваги и томим неутолимой жаждой.

Плечом к плечу с королем идет чародей, великий мастер слова, рьяный борец с черногнилью, рассеянный председатель общества пиротехнических наук Охфордского университета и единственный в мире человек, сохранивший веру в совомедведов после своего восьмого дня рождения.

Вот шествует прирожденный воин, дитя насилия и нищеты; тот, кому судьбой назначено разрывать оковы, карать правителей и доказывать, что силам добра приходится иногда обращаться за помощью к закоренелым негодяям. В нем обитает древняя душа, но ему суждено умереть молодым.

Рядом с ними тяжело ступает молчун, кроткий великан, тот, кто в битвах предпочитает щит; он могуч и кряжист, как дерево, пережившее бессчетные эпохи, он надежен, как путеводная звезда, что всегда указывает на север и сияет ярче всего в самую непроглядную ночь.

Этих четверых ведет наш герой, тот, кто похож на свечу, сгоревшую до огарка, или на некогда острый клинок, затупившийся в боях. Но сейчас шаги его тверды, во взгляде сверкает сталь. Кто посмеет встать у него на пути? Он готов на убийство, чтобы защитить свое самое дорогое. Ради этого он и сам готов умереть.

– Позови-ка хозяина, – говорит один охранник другому. – Судя по всему, разборки не миновать. Глянь, какие грозные.

Они и в самом деле выглядят угрожающе. Грозно. А потом волшебник путается в подоле развевающейся мантии, спотыкается, изрыгает проклятье и падает носом в грязь, сбивая с шага остальных.

В ходе нападения на особняк Келлорека было сломано немало мебели и несколько рук. Муг то и дело швырял в комнаты какие-то странные плоды, похожие на авокадо с торчащими хвостиками фитилей. Плоды взрывались клубами желтого дыма, от которого щипало глаза и першило в горле; дым выкуривал из комнат перепуганных слуг и перетрусивших охранников. Клэй отбил щитом пару ударов, а Ганелон, повернув топор плашмя, с такой силой шлепнул какого-то типа, что тот, пролетев шагов тридцать, пробил стекло в окне. Гэб несся вперед с целеустремленностью отца, разыскивающего в борделе пропавшую дочь.

Келлорек с двумя красотками нежился в бассейне. Обнаженные девицы убежали. Посредник торопливо набросил халат, но получил в нос кулаком в латной рукавице и растянулся на мокрых плитках.

– Подберите его, – сказал Гэб, не останавливаясь.

Ганелон схватил ошалелого посредника за шиворот и поволок за собой.

В бывшем храме, где Келлорек хранил сокровища и всевозможные раритеты, Гэбриель подошел к изваянию Осеннего сына, остановился шагах в сорока от него и протянул руку Мугу. Волшебник, порывшись в бездонной суме, вытащил отрезок просмоленной веревки.

– Это… – начал Клэй.

– Ага, трос-огневик, – подтвердил Муг и вручил Гэбриелю веревку, будто рассерженную гадюку. – Осторожнее.

«Муг ратует за осторожность в обращении с алхимическим арсеналом? – мысленно удивился Клэй. – О боги Грандуаля, мы и впрямь постарели!»

Гэб приблизился к статуе. Огни светильников отражались в его доспехах, и казалось, что, взбегая по ступеням постамента, Гэбриель сам излучает сияние. Он опустился на колени и осторожно обмотал просмоленной веревкой щиколотку статуи.

– Отойдите подальше! – бросил он через плечо и поднес обтрепанные концы веревки друг к другу.

Зашипев, волокна соединились. Веревка заалела расплавленным металлом, затвердела, будто сталь, и начала стягиваться. Нога статуи подломилась, и каменный истукан, рухнув на пол, раскололся на куски. Голова изваяния, которой придали сходство с оркоподобными чертами Келлорека, подкатилась к ногам Ганелона.

Гэбриель легко сбежал по ступенькам, порылся в обломках, вытащил Веленкор из расколовшейся каменной руки и заулыбался, как мальчишка.

Меч был обоюдоострый, длиной почти в рост Гэбриеля. Некогда он принадлежал Веспиану, друинскому архонту, и слыл не только самой священной, но и одной из самых опасных реликвий древней Державы. На серебристо-зеленой поверхности клинка время от времени появлялся то промельк сумеречных небес, то деревья заповедного леса, как если бы сам меч был окном в иную, древнюю эпоху.

Но самой необычной особенностью Веленкора был его запах. Мечи пахнут металлом, смазкой или вообще ничем не пахнут, а от Веленкора веяло легким весенним ветерком, полным ароматов сирени и свежей зелени.

Гэбриель, окруженный клубами пыли, закрыл глаза, еле слышно что-то прошептал, а потом посмотрел на Келлорека:

– А где ножны?

Вместо ответа посредник сплюнул под ноги.

Гэб переглянулся с Ганелоном, и южанин познакомил посредника со своим подбитым сталью сапогом.

– Вон там! – прохрипел Келлорек, указывая в угол зала. – Где-то там, в сундуке. Забирайте проклятые ножны и валите отсюда нахер!

Гэбриель улыбнулся еще шире:

– Ножны я заберу. И мне совсем не хочется и дальше портить тебе настроение, личико или укладку. – Он презрительно поглядел на зализанные волосы посредника. – Только понимаешь, Келл, Жуть – опасное место, поэтому мы у тебя еще кое-чем разживемся. Ты же не станешь возражать?

Келлореку явно хотелось еще раз плюнуть, заорать и придушить Гэбриеля, но Ганелонов сапог ощутимо расширил ограниченное воображение посредника.

– Да берите что угодно, – морщась, ответил он.

Гэбриель по старой дружбе отхлестал Келлорека по щекам, расправил плечи, вздохнул поглубже и оглядел своих приятелей, как человек, очнувшийся от долгого сна.

– Ну что, ребята, пошли наряжаться. Уж если нам предстоит играть в героев, то и выглядеть надо соответственно.

Муг устремился к проломленному книжному шкафу, а Матрик подхватил со стола пару добротных кожаных сапог. Ганелон подошел к витрине, где лежали латные рукавицы и наручи, и разбил стекло кулаком.