Риджийский гамбит. Интегрировать свет - Евгения Сафонова

Опустившись на мягкое бархатное сиденье, Навиния следила, как старик возится с одним из ящиков под тяжёлой дубовой крышкой.

– Будешь? – Советник приподнял над столешницей наполовину початую прозрачную бутыль. – Розовое, твоё любимое.

– Не откажусь.

Поставив бутыль на стол, Советник открыл другой ящик. Какое-то время возился уже с ним. Выставил на стол два серебряных кубка, один рядом с другим, и аккуратно наполнил оба до краёв.

– Бери любой, – устало произнёс он.

Навиния взяла один – первый попавшийся, ведь оба были от неё абсолютно на одинаковом расстоянии. Поднесла его к губам одновременно с Советником, который взял другой.

– Кто бы мог подумать… боги воистину любят играть с нами злые шутки. – Когда они сделали по глотку, Советник задумчиво отставил кубок на столешницу. – Вот уж не ожидал, что всё так повернётся.

– Я и сама не ожидала. Однако это правда. Всё, что я сказала.

– Я говорю не о тёмных. – Советник посмотрел на неё неожиданно печально. – Ты сказала «довершить то, что хотели сделать мои родители»… но ты ведь не знаешь, зачем твоему отцу нужен был мир с дроу.

Принцесса недоумённо вскинула бровь.

– Разве мир нужен с какой-то целью?

– Да. Твой отец хотел во что бы то ни стало уладить проблемы внутри Риджии, чтобы переключиться на внешние. Чтобы развязать войну с нашими соседями. С Керфи. И ради этого он готов был заключить союз с дроу… надеялся объединиться с ними, чтобы они помогли ему начать новую войну. Завоевать другое королевство.

Советник говорил об этом без волнения, немного грустно. Как о чём-то давно минувшем, давно отболевшем.

– Но… это же… я не знала. – Навиния в свою очередь растерянно отставила кубок. – Неужели это…

– Никто не знал. Он говорил это мне одному. И только я один, я и боги… могли его остановить. – Старик прикрыл глаза. – И остановили.

Навиния смотрела, как с его ресниц срывается слеза, по морщинистой щеке сбегая к губам.

Рывком встала, и в пальцах принцессы вспыхнула золотая рапира – одновременно с тем, как в её глазах загорелся очень нехороший огонь.

– Когда я шла сюда, я готова была убить вас, если придётся. Когда я шла сюда, я была готова ко всему. Так мне казалось. Но это… – она выбросила руку вперёд, устремив кончик пламенеющего лезвия Советнику в лицо. – Вы убили его? Моего отца?

– Это… нельзя назвать убийством. Он готов был объединиться с силами зла, чтобы ввергнуть страну в новую войну, а я понимал, что не могу остановить его. Нарушить клятву, которую ему дал, поднять руку на своего Повелителя… и тут эта эльфийская девочка. Одержимая страстью, поглощённая ненавистью. И я решил бросить жребий, дать ей мысль, идею… положиться на волю богов. Решил, если такова будет их воля, – произойдёт то, о чём я думаю. Тогда не будет ни союза с тёмными, ни войны с Керфи. И когда так и случилось, я понял, что был прав. Боги не одобряли планов твоего отца. Как и твоих. – Советник открыл глаза; он плакал, но лицо и голос его были спокойными, лишь бесконечно уставшими. – Ведь я добавил яд только в один кубок. И ты выбрала именно его.

Губы принцессы презрительно дрогнули.

– Не пытайтесь меня запугать. Я проверила ауменье, прежде чем пить. Корила себя за это, но проверила. На всякий случай. И там не было ничего опасного.

– На тот момент – не было. Зато было десять капель «Ночного покоя».

Ненависть в глазах Навинии сменилась удивлением.

За миг до того, как она рухнула на спину, недоумённо глядя в потолок, жадно хватая ртом воздух.

– Что ты заставила меня сделать, Вини? Что вы заставили меня сделать? Я любил тебя, я любил твоего отца. А вы оба вынудили меня выбирать между личным и важным, и я не мог, не имел права выбрать первое. – Советник бесстрастно наблюдал, как Навиния слабо приподнимает руку: движение девушки было медленным, словно у мухи, залипшей в смоле. – Если ты обличишь Эльскиаров, наш народ поверит тебе и пойдёт за тобой, и ты приведёшь его к гибели. Ты просто не понимаешь… тёмные используют тебя, как хотели использовать твоего отца. Как использовали бедного Эсфориэля. Знают, что в открытой борьбе им не победить, что в их интересах переждать удар, затаиться, пока они не окрепнут. А потом, когда мы поверим им, нанести удар в спину. Но ты не умеешь смотреть в будущее. Никогда этого не умела. И лучшее, что ты сейчас можешь сделать для своей страны, – умереть.

– Ты, – хрипло, едва слышно выдохнула принцесса, – ты, ублю…

Советник смотрел, как лезвие рапиры окутывает золотое пламя. Смотрел обречённо, без всякого страха.

И не выразил ни удовлетворения, ни облегчения, когда огненная волна погасла, так и не сорвавшись с кончика клинка, а ладонь Навинии бессильно упала на ковёр.

– Я сразу решил, что выпью из другого кубка, – просто сказал он. – Что бы ты ни выбрала. Если правда на моей стороне, бояться нечего, если нет – я лучше умру, чем буду наблюдать, как ты довершаешь то, что я когда-то предотвратил. Но теперь… когда твоё тело найдут перед дворцом, это придаст нашим подданным сил для победы. Ненависть всегда даёт много сил.

Поднявшись из-за стола, он подошёл к одному из магических светильников на стене, сейчас не зажжённому. Повернул его наискось.

– Поначалу я огорчался, что ты не станешь той королевой, какую я хотел бы оставить после себя, – проговорил Советник, глядя, как отъезжает в сторону книжный шкаф, пока воспитанница задыхалась за его спиной. – Что не желаешь учиться тому, чему я так хотел тебя научить, что унаследовала своеволие отца, но не унаследовала его хитрости, ума, стремления познать всё, что необходимо правителю… Однако я думал, что сумею вырастить хорошую Повелительницу. Лучше, чем это сделал бы он. – Старик смотрел в чёрный провал тайного хода, на тёмную лестницу, уводившую куда-то вниз. – А потом понял, что это к лучшему. Что ты будешь счастливее, если бремя власти не ляжет на твои плечи, если ты сможешь просто заниматься тем, что тебе по нраву, оставив грязь политики и интриг будущему мужу. И правил за тебя так, как мог, и позволял тебе слишком много, чувствуя свою вину, и понимал, что заслуживаю твоё недоверие, твою неприязнь… и потому в своё время принял отставку как должное. Мне больно было видеть, как ты моментально рушишь то, чего я добивался годами, но теперь боги расставили всё по местам.

Он стоял неподвижно, не оборачиваясь. Видимо, не хотел смотреть на предсмертную агонию принцессы.

И не видел, как та всё же смогла запустить ладонь в скрытый кармашек на юбке, чтобы достать оттуда кольцо.

– Прости меня, – едва слышно, так и не решившись обернуться, произнёс Советник. – Ты была мне как… ты была мне дочерью. Но между личным и важным правитель всегда выберет второе.

Держа серебряный ободок кончиками пальцев – большого и среднего, немилосердно дрожащих, – Навиния отчаянно пыталась надеть кольцо одной рукой. Кое-как приблизила его к указательному, заставила украшение скользнуть на ноготь…