Белая весна - Галина Гончарова

– Нет. Скорее наоборот.

Назвать богиню ведьмой?

Анна никогда бы так не поступила. Да и благодарна она была Хелле. За все – благодарна.

И тут произошло крохотное недопонимание. Была ведь и Матрона Московская, и другие праведницы. Матушка Афанасия попросту решила, что Анна к такой и обращалась. А тем женщинам виднее…

Им многое доступно. И коли уж так сказано, значит – неспроста…

– Если тебе год отпущен, тебе надобно о сыне подумать.

– Я о нем и думаю. Деньгами он обеспечен…

– А близкими людьми? Цыплятам защита нужна, пока они не вырастут. Не то их даже другая курица заклевать может.

Анна кивнула:

– В корень смотрите. У Гошки есть дед. Я хотела за этот год найти ему опекуна. И… я так запуталась! – почти стоном вырвалось у нее. – Я уже ничего не понимаю! Ни в себе, ни в ситуации! Мне иногда просто кричать хочется.

– Вот кричать не надо. Багире это не нравится. Она подойдет и тебя укусит. Или оцарапает, – предупредила матушка Афанасия.

Да, такой кошачий «Антискандал». В элегантной черной шубке и с зелеными глазами.

Анна невольно фыркнула. Оказывается, и так бывает?

– Ты попробуй начать сначала. Или с конца? Может, так и лучше получится…

С конца, определенно, было начать попроще.

– Помните того мужчину? С которым мы здесь были? С его дочерью?

– Да, помню. Твоя подопечная и ее отец.

– Я с ним… мы с ним…

Выговорить слово «переспала» было так же сложно, как и слово «люблю». Но матушка и так все отлично поняла.

– Он ведь не женат?

– Но собирается. И слово дал… а я… подло это! Гадко!

Матушка Афанасия помолчала пару минут. А потом повела рукой:

– Скажи мне, кому с того хуже будет? Может, и неправильно так говорить, не по-божески, а может, и правильно. Ты от него какой выгоды ищешь?

– Никакой.

– Может, зло ему причинить хочешь?

– Нет.

– В жизнь его вмешаться?

– Я же умру через полгода.

– Вот именно, – приговорила матушка. – Почему нехорошо то, что вам двоим счастье принесло? Ты ведь любишь его, я вижу. А он тебя?

– Не знаю… это он начал. Не я…

Рассказать ситуацию с Олегом тоже было несложно.

– Вот видишь. Тебя уже любят, защищают, в тебе тоже выгоды не ищут. Разве это плохо?

– А Лиза?

– Лиза-Лиза… Аннушка, так ведь через полгода у нее и причин для ревности не будет. Верно?

– Да.

– Так позволь себе хоть немножечко счастья. И себе, и ему… лю́бите вы друг друга? Я же вижу, горит огонек. А значит – люби́те. Бог есть любовь, только люди об этом частенько не помнят.

– Но не плотская же?

– Так в том и разница. Между козлячьей похотью и искренними чувствами. Вот ежели «Ромео и Джульетту» вспомнить, так там страсть была. И препятствия были. А была ли настоящая любовь?

– Автор пишет, что была.

– А выдержала бы она испытание временем? Или это как взрыв? Вспыхнуло, да и погасло. И разрушило многое? Сложно сказать, Аннушка. Но настоящей любовью люди как костром греются. А похоть – она только пачкает многое. И тело, и душу…

– Христианство ее осуждает.

– Только ли оно? И у предков-славян считалось достойным мужчины хранить целомудрие. Достойным женщины – не гулять. А если уж случалось чего… так все мы люди. Но ворота-то дегтем гулящим девкам мазали. И с парня спросить могли, уж ты поверь. Приговорка «Удаль молодцу не в укор» куда как позже родилась, а раньше люди строже были. Правильнее. Жизнь их заставляла и спрашивала – строго.

– Допустим. – Анна как-то о таком не задумывалась.

– Вот ежели у вас не похоть, а любовь, так пусть она у вас будет. Любовь нам от Бога дана, убить ее в себе – грех великий.

– Да?

– Конечно, Аннушка. Заблуждаются люди, всякое бывает. Но ведь у вас-то не с бухты-барахты?

– Нет.

– Тогда позволь себе хотя бы эти полгода любить. Пусть и он будет счастлив, и ты…

– Но я же потом умру! А ему будет плохо!

Матушка подумала, что не ошиблась в этой девочке. Если бы она сказала о себе… тогда это не любовь. Где есть эгоизм, там она не вырастет.

Анна сказала о любимом человеке. Все правильно.

– Во-первых, пути господни неисповедимы. Так что не загадывай заранее.

– Ладно. А во-вторых?

– А во-вторых, ты будешь счастлива, он будет счастлив, так тепла в мире и прибавится. И все правильно будет, не сомневайся. Ты ради сына на смерть пошла, ты и сейчас думаешь и о сыне, и о любимом человеке, и об отце… не о себе. Так что все правильно, Аннушка. Не обделяй ни его, ни себя…

– А Лиза?

– Ежели я в твоем мужчине не ошиблась, он сам разберется. И с Лизой, и с подлизой…

– Вы как Кира, – хихикнула Анна. – Та ее иначе не называет.

– Вот и подумай, будет ли твоему любимому плохо, если он с этим сокровищем расстанется? Видела я ее, девочка, может, и хорошая, да уж больно незрелая. Ей как раз трудить ничего не надо. Ни душу, ни ум, ни тело… ей все уже готовенькое принесли. Вот и получается… такое счастье. Кому попадется, так тот не отплюется. Много-то меда небось и несладко будет. А много такого счастья?

– Это верно.

– А еще… не бери все на себя. Ты же его не насиловала? Сама не предлагалась?

– Нет.

– Вот видишь. Сам твой мужчина выбор сделал, сам и отвечать за него будет. Чай, не маленький.

– Мяу, – неожиданно согласилась Багира.

– То-то и оно. Беда у нас, женщин. Отвыкли мы доверять мужчинам, разучились. Сами да сами норовим все порешать, а может, и зря. С этим же так же… даже если ты умнее, сильнее… ну помоги и подставь руки. А решать и идти дай самому. Или так до конца дней мужчина останется мальчиком под маминой юбкой. Самой же и надоест такое…

– Может быть…

– И может, Аннушка, и будет. Пойми одно. Тебе редчайший подарок дали. Вы встретились с Борисом. Встретились на этой земле, вы рядом, вы вместе… знаешь, сколько людей так свою половинку и не находят?

– Да.

– А ты этот дар собираешься Богу в лицо бросить и гордо проплакать полгода?

– Эм-м-м…

В таком ракурсе поступки Анны выглядели откровенно глупыми. А то и свинскими. Девушка даже растерялась. Осуждения она могла бы ждать. Отвращения, ругательств… но чтобы вот так?

Теплая ладонь пригладила ей волосы.