Сыграй на цитре - Джоан Хэ

Как и отказ Жэнь от него.

Когда Сыкоу Хай сворачивает похрустывающий сверток, я не могу не переживать. Мы в таком же затруднительном положении. Пытаюсь убедить Жэнь в том, что нужно сделать, и с треском проваливаюсь.

Сыкоу Хай делает глубокий вдох.

– Поговаривают, что ты любишь людей. Ты никогда не бросаешь молодых и старых. Ты предоставляешь слабым укрытие и защищаешь их своими войсками.

– Люди вольны говорить обо мне все, что пожелают, – говорит Жэнь, но Сыкоу Хай этого не слышит.

– Они говорят так, потому что это правда! А Миазма? Однажды она проехала вдоль шеренги и выпотрошила своих раненых солдат просто потому, что они замедлили ее отступление от Сюань Цао. Ты другая. Если в этом мире и есть божество, то это ты! – Я смотрю на него, разинув рот, и Сыкоу Хай пятится. – Ты не можешь сидеть сложа руки и довольствоваться правлением Синь Гуна, – бормочет он, опуская глаза.

– Мне совсем не кажется, что народ здесь чем-то недоволен.

– Мы – не народ. Мы не можем сегодня смотреть на наши полные чаши и прекратить засаживать землю. Мы не можем увидеть крышу над головой и прекратить строительство. – Пятна на лице Сыкоу Хая краснеют. – Север почти пал из-за Восстания Красного Феникса и Кликов Десяти Евнухов, – говорит он, и я обнаруживаю, что одновременно болею за него и жалею, что не я одна разговариваю с Жэнь. – Юг почти пал из-за пиратов Фэн. Мир на Западе эфемерен. В эту эпоху подлецов нам нужен защитник. И Синь Гун, хоть он мне и отец, не подходит на эту роль.

Жэнь отвечает не сразу. По крайней мере, она не отвергает его слова, как отвергла мои. Цель важнее моей гордости, говорю я себе, игнорируя боль в груди. Если Сыкоу Хай сможет убедить ее…

– Вы говорите, что моя способность нравиться людям основана на моей чести. – Жэнь дотрагивается до кулона на своей шее, надпись Синь почти стерта. – Если это так, то куда же денется эта моя способность, если я узурпирую своего собственного родственника?

– Родственника. – Сыкоу Хай выплевывает это слово. – Я кое-что знаю о родственниках. Я думаю, ты тоже. – Я начинаю нервничать из-за его тона. – Синь Гун, возможно, и предложил тебе место для отдыха и тренировки твоих войск, но где он был до того, как ты заключила союз с Югом? Даже до этого, после смерти твоей матери…

– Я думаю, на сегодня мы закончили, – тихо произносит Жэнь, когда я выдаю свой стон разочарования за стон боли.

– Леди…

– Ты дал мне много поводов для размышлений. Мне нужно время.

О чем я только думала? Если я не могу убедить Жэнь, то как сможет Сыкоу Хай?

Определенно, не падая на колени.

– Если ты не хочешь принимать карту, тогда прими мою преданность. Я знаю, что никогда не буду соответствовать таланту Восходящего Зефира…

По крайней мере, он признает это.

– …но тебе нужен стратег. – Он трижды стучит головой о дерево. – Я клянусь своей жизнью твоему делу.

– В этом нет необходимости, молодой Господин Сыкоу. – Голос Жэнь добрый, но твердый. – У меня есть вся необходимая поддержка.

Она помогает ему подняться, провожает его. После того как он уходит, она подходит к окнам и складывает руки за спиной, принимая ту же позу, что и до этого. Но все остальное изменилось, и я знаю, что лучше не говорить, когда Жэнь шепчет:

– Что бы сделала ты, Цилинь?

Но она спрашивает не меня.

* * *

Когда друзья Лотос посещают лазарет в тот день, они проклинают Сыкоу Дуня и обвиняют его в том, что в поединке он зашел слишком далеко.

Они могли бы с таким же успехом обвинить меня в том, что я все испортила.

Облако позади остальных. Она – единственный свидетель моей вспышки гнева. Теперь она, возможно, единственный человек, который понимает, что Лотос никогда бы не проиграла такому, как Сыкоу Дунь.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает она безобидно, но мой разум улавливает опасность и решает применить Седьмую Стратагему: Топтать Траву, чтобы Вспугнуть Змею. Подозрение Облако – это змея; любая плохая имитация Лотоса вызовет ее.

Поэтому я топчу траву, говоря совершенно неожиданное.

– Сыкоу Хай.

– Сыкоу Хай? – Глаза Облако сузились. – В самом деле? Мы с тобой обе знаем, что он не в твоем вкусе.

На долю секунды я вижу черные перья, легкую ухмылку, его пальцы, летающие по струнам цитры. Я бормочу что-то бессвязное. Пусть Облако думает, что я смущена. Сыкоу Хай меня интересует по стратегическим соображениям. Мне необходим он и его готовая сеть сторонников; ему нужно, чтобы я убедила Жэнь. Это идеальное партнерство. Я не могу сказать того же самого о той игре во лжи, которую я затеяла с Вороном.

– Так что ты хочешь, чтобы я сделала? – спрашивает Облако. – Привела его сюда?

Как лошадь под уздцы? Ну уж нет, я не настолько отчаялась.

– Скажи ему, чтобы он пришел.

В ту ночь Облако возвращается одна.

– Он говорит, что занят.

Другими словами, я не стою его времени. Я могла бы написать ему о своих намерениях, но, когда я пытаюсь это сделать со свечой в углу казармы среди моря храпящих воинов, мазки получаются корявыми и толстыми. Я комкаю бумагу, тяжело дыша, затем разжимаю руки. Чернила размазаны повсюду, черня линии судьбы, вырезанные глубоко на ладонях Лотос. У основания каждого пальца есть мозоль. Секира настолько легкая не просто потому, что Лотос сильная. Она практиковалась в обращении с оружием, точно так же как я упражнялась в каллиграфии. У нас обеих есть кожа, которую мы утолщаем день ото дня. Наши мозоли просто находятся в разных местах.

Но навыки Лотос для меня бесполезны, и после очередной неудачной попытки писать я бросаю кисть. Кто-то хрюкает во сне.

Сдавшись, я присоединяюсь к ним.

* * *

Меня не волнует, что утром лицо Лотос все еще выглядит как помятая тыква.

Я разыскиваю Сыкоу Хая лично.

Он чувствует, что я иду за ним, и избегает меня как чумы. За ужином он скорее удалится из-за стола, чем попадется мне на глаза. Будучи приглашенным на прогулку по любимым дворикам Синь Гуна, сошлется на плохое самочувствие и не проведет хотя бы минуту рядом со мной. Даже вместо похода в отхожее место он предпочел бы потерпеть, только бы пройти мимо меня.

Но ему не удастся вечно от меня ускользать.

На следующую ночь я стучу в двери его кабинета. Они открываются – и начинают закрываться.

Я вцепляюсь