Hounded. Преследуемый. Хроники Железного Друида. Книга 1 - Кевин Хирн

‹Ха! В твоих словах есть толика истины. А теперь – замри, к нам идет официантка›.

Мы заказали две тарелки рыбы и жареной картошки, а также две порции сосисок с пюре для Оберона. Бедный пес буквально не находил себе места от возбуждения – ему и впрямь надо было вдоволь побегать, а потом завалиться спать.

– Благодарю за терпение, Хал, – произнес я, расправившись с ломтиком картошки. – Оберон просто вне себя от счастья, потому что его хозяин жив и здоров.

– Значит, Снорри тебя починил?

– Он сотворил чудо, да и ночь в парке мне помогла. Я превосходно себя чувствую.

– Пожалуйста, притворись, что ты испытываешь боль, когда встретишься с копами. Надеюсь, у тебя есть повязка на груди?

– Нет, но я вполне могу ее сделать, если потребуется.

Хал кивнул:

– Мудрое решение, Аттикус! Едва ли мы сумеем вчинить иск, если у нас не будет доказательств, что вчера ты получил огнестрельное ранение.

Хал рассказал мне о том, что камера видеонаблюдения зафиксировала всю вчерашнюю сцену в магазине. Можно было сказать, что мы уже выиграли дело против полиции Темпе, поскольку случай оказался вопиющим. Подумать только, детектив Фейглс стрелял в мирное гражданское лицо, за что и поплатился, сыграв в ящик! Тем не менее мы с Халом основательно поработали, обдумав некоторые моменты нашей стратегии. Мы потратили полчаса на то, чтобы обсудить оптимальные варианты ответов на вопросы, которые предположительно задаст мне полиция, а еще обговорили размеры возможной компенсации.

– Послушай, Хал, – добавил я. – Когда деньги будут на твоем счету, возьми свою долю и оплати расходы Снорри за прошлую ночь. Остальное отправь семье Фейглса в виде анонимного пожертвования. Я не хочу получить прибыль из-за невинного человека, которого зачаровал Энгус Ог.

Хал пытливо посмотрел на меня, продолжая жевать сочный кусок филе трески в кляре из пива.

– Весьма благородный поступок, – холодно произнес он.

Я чуть не подавился картошкой.

– Благородный? – пробормотал я.

‹Видишь, Аттикус! Оборотни очень вредные›, – самодовольно заявил Оберон, вдыхая ароматы сосисок.

Я проигнорировал Оберона, сосредоточившись на насмешках Хала.

– Благородство здесь ни при чем. Я не порицаю тебя за то, что ты заработаешь на этом инциденте. Но я не желаю получить прибыль из-за гибели человека, и мне не нужны сомнительные похвалы, связанные с благотворительностью.

Вероятно, у Хала оставались сомнения, но он решил не озвучивать их вслух.

– Хм-м-м, – промычал он, вытирая руки салфеткой.

– А у меня появилась зацепка на нашу таинственную барменшу, – сказал я, меняя тему и стараясь заглушить чавканье Оберона.

– Ты имеешь в виду ту рыжую красотку? Любопытно, от нее исходит аромат двух совершенно разных людей!

Я удивленно заморгал.

– Ты мне никогда об этом не говорил, – выдавил я.

– Насколько я помню, ты спросил у меня, пахнет ли от нее как от богини или как от демона, оборотня или вообще какого-нибудь териантропа, – ухмыльнулся Хал, загибая пальцы. – Ты совсем свихнулся из-за нее, Аттикус.

‹Оберон, он не врет? ›

‹Без понятия. Я никогда не обращал на нее внимания, а его нос чувствительнее моего. Если бы ты позволил мне как следует обнюхать ее зад, я бы мог…›

‹Забудь›.

– Хал, опиши ее аромат.

– Я уже сказал все, что знаю, Аттикус. Можешь превратиться в собаку и проверить сам, если хочешь, – фыркнул Хал и забарабанил по столу.

Ну и оборотень! Настоящий провокатор!

– Спасибо, но я намерен выяснить это традиционным способом. Она обещала рассказать мне, что происходит – после того как мы с тобой закончим нашу беседу.

– Намекаешь, что мне пора уходить?

– Почти. И спасибо тебе еще раз. Пожалуйста, отвези Оберона вдове Макдонаг.

Хал поморщился, а Оберон заскулил.

‹Неужели я должен?› – захныкал волкодав.

– Я и правда должен? – начал вторить ему Хал

– Да, – отрезал я.

Хал и Оберон покинули паб немного недовольные, но смирные, а я рассчитался с официанткой. Она с беспокойством покосилась на идеально вылизанные тарелки из-под сосисок с пюре, перевела взгляд на пустые блюда, где еще совсем недавно лежала рыба с картошкой (сейчас там остались самые обычные крошки), и с подозрением уставилась на меня.

Похоже, она не могла найти в этом никакой логики.

Я всегда получаю огромное удовольствие от подобных эпизодов, поэтому решил продлить веселье и снял чары с Оберона. Я надеялся, что огромный пес материализуется прямо на Милл-авеню и испугает прохожих. Ничего, небольшая встряска никому не повредит – даже Халу.

Между тем у барной стойки освободилось несколько табуретов. Наверняка умиротворенные сытые клиенты уже вернулись на работу. Вперед, друид!

Когда я приблизился к стойке, Грануаль молча вытирала стаканы. Я сел напротив нее. Грануаль наклонила голову: ее зеленые глаза заглянули в мои, язык соблазнительно прошелся по верхней губе, а в уголках рта заиграла застенчивая улыбка. Я, в свою очередь, принялся меланхолично изучать содержимое верхних полок, заставленных бутылками и безделушками. Я вел себя так, словно кокетство Грануаль мне прискучило, как если бы она не флиртовала со мной, а всего лишь методично и сурово выполняла свою работу.

Грануаль прищурилась, а затем не выдержала и рассмеялась.

– И что тебе налить, Аттикус? – осведомилась она, положив на столешницу салфетку.

– Скажи мне имя. Кажется, на этом месте мы остановились.

– Но сперва тебе нужно выпить.

– Тогда «Талламор Дью» со льдом.

– Хорошо! Но тебе придется запастись терпением. Я расскажу тебе все, но по-своему.

– По-своему? А не так, как хочет кто-то другой? Тот, кто сидит в твоей голове?

– Ладно, приступим, – произнесла Грануаль, плеснув мне щедрую порцию виски поверх льда. Она поставила стакан передо мной, сложила руки на груди и наклонилась над барной стойкой. Теперь ее лицо оказалось в футе от моего. Идеальная кожа, изящный носик, клубничный блеск губной помады. Было трудно не думать о поцелуе, в особенности когда она поджала губы перед тем, как заговорить.

– Значит, ты – друид.

– Если ты так считаешь. А кто ты?

– Я – сосуд, – ответила она, и ее глаза округлились. – Или нет – Сосуд с большой буквы. Это заинтригует тебя, Аттикус, и история получится таинственной, как в Скуби-Ду, ты согласен?

– Сосуд для чего – или для кого?

– Для очень милой леди из Южной Индии. Ее зовут Лакша Куласекаран. И тебя не должен тревожить тот факт, что она ведьма.