Осень Локи - Анна Антонова

– Задержанный, встать. Лицом к стене, руки за спину.

Максим секунду помедлил, а потом выполнил требуемое. На меня он больше не смотрел, зато я наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Чудилось мне во всем этом нечто нарочитое, словно передо мной разыгрывалась сцена из телесериала. Только наручников не хватает для полноты ощущений…

Полицейский отпер дверь и грубо бросил:

– На выход!

Максим шагнул за порог, а конвоир перед тем, как последовать за ним, перевел на меня внезапно веселый взгляд:

– А вы ожидайте здесь.

Я вздохнула и снова опустилась на стул. Показалось или он отыграл свою роль на отлично?

Вскоре парень вернулся за мной. Я забрала свою сумку и одежду. Ничего из вещей, собранных для Максима, не вернули, значит, Пашкина мама подготовилась правильно. Похоже, у нее имеется кое-какой опыт…

Уже в коридоре, провожая меня к выходу, полицейский неожиданно сказал:

– Да все нормально будет с твоим парнем. На него ничего серьезного, подержат пару дней и отпустят.

– Хорошо бы, – вздохнула я. – Только он не мой.

– Рассказывай! – усмехнулся тот.

– Мы же поссорились, слышал-ли? – в последний момент поправилась я, но парень сделал вид, что не обратил внимания.

– Здесь все ссорятся, – философски заметил он. – Место такое. Выйдет, и помиритесь.

Я была в этом совсем не уверена, но спорить не стала.

– Будете Новый год вместе встречать, – обнадежил полицейский.

Я тяжело вздохнула. Какой может быть Новый год, когда мир рушится на глазах?

* * *

На новую встречу с богами Локи отправлялся с легким сердцем. Сегодня все выяснится, и его окончательно освободят. Ему даже руки не связали, и он счел это хорошим знаком. Боги снова считают его равным себе!

Сигун – умница, сумела все организовать. Она сказала Скади, что он хочет ее видеть, и та не смогла отказать себе в удовольствии – прийти полюбоваться на поверженного врага и всласть поглумиться над ним. Локи прекрасно знал характер детей инеистых великанов! Он и сам в подобных обстоятельствах поступил бы так же, ведь насладиться победой очень приятно. Разве что вечными муками не стал бы грозить – ему это было неинтересно. Но Скади превзошла его – ее кровожадность против воли пугала и вызывала оторопь.

Однако опасаться нечего – Сигун сумела убедить Тора помочь ему. Тот удостоверился, что он был прав насчет его жены Сиф, и теперь переживает, ведь у него доброе сердце. Тор некрасиво обошелся с другом и наверняка хочет все исправить. Скади появилась у него вовремя – Локи все рассчитал правильно.

Если Тор услышал ее слова и поверил в его невиновность, то он придумает, как убедить Одина. У лучшего друга много недостатков – вспыльчивость, невоздержанность, излишняя прямота, – но при этом обостренное чувство справедливости. Он не позволит свершиться неправедному суду.

У источника стало еще холоднее. Локи поежился в своей легкой одежде. Замерзнуть сыну инеистого великана не грозило, но он почувствовал себя очень неуютно. Вечная зима наступает слишком быстро! Сердце укололо внезапной болью – неужели всему, что он видел и знал, вскоре предстоит погибнуть? Впрочем, не об этом сейчас надо тревожиться, а о собственной судьбе. Пусть дни их мира сочтены – ему не хотелось провести их так, как описывала Скади.

– Локи, – обратился к нему Один. – Мы освободили тебя, как ты и просил. Удалось ли тебе найти убийцу Бальдра, убедить раскаяться и искренне оплакать его?

Локи склонил голову:

– Да, брат мой. Это Скади.

По собранию богов пролетел удивленный ропот. Охотница тонко улыбнулась, а возмущенный Ньерд вскочил с места:

– Как ты смеешь обвинять в своем преступлении мою жену? Мы вместе оплакивали Бальдра!

– Любимый супруг, не сердись на Локи. – Скади нежно погладила его по руке. – Он всего лишь ищет способ избежать ужасного наказания. Мы с ним происходим из одного племени, и я понимаю его, как никто другой.

– Но почему он решил указать именно на тебя?

– Из-за одного неприятного случая, – продолжала по-змеиному улыбаться Скади. – Однажды вечером, когда ты отсутствовал в Асгарде, Локи явился в наши покои и попытался склонить меня к измене. Я с негодованием прогнала его, но вы же знаете: бог обмана ничего не забывает. Он ждал подходящего момента, чтобы отомстить…

Локи давал себе слово держаться, несмотря ни на что, но в тот момент забыл обо всем.

– Это ложь! – выкрикнул он. – Все было наоборот!

– Хочешь сказать, моя жена сама соблазняла тебя? – с угрозой в голосе спросил Ньерд.

– Именно так!

Боги зашумели, громко переговариваясь. Локи нашел глазами друга, и тот еле заметно кивнул ему.

– Отец, – поднялся с места Тор. – Ты знаешь мое отношение к Локи, но знаешь также, что я не терплю несправедливости. И сейчас я подтверждаю его слова! Я сам слышал, как Скади признавалась в своих преступлениях: она пыталась соблазнить Локи, но он отказал ей. Тогда она затаила обиду и стала искать возможность отомстить. Это Скади узнала тайну омелы, сделала из нее стрелу и вложила в руку Хеда, подделав голос Локи…

– Тор, остановись! – крикнул Ньерд. – Ты обвиняешь мою жену в неслыханных злодеяниях!

– А вы обвиняете моего лучшего друга! – парировал тот. – Локи часто бывал не прав, но он не должен расплачиваться за то, чего не совершал!

Налетел порыв резкого ветра, обжег лицо, запутав снежинки в волосах, но Локи не чувствовал холода. Кожа горела, на глазах выступили слезы, но он продолжал смотреть на друга. Тор решился выступить один против всех и сделал это ради него, рискуя навлечь на себя гнев отца!

У источника повисло молчание, нарушаемое лишь свистом ветра в ветвях ясеня.

– Тор, ты уверен в том, что говоришь? – наконец тяжело проронил Один.

– Отец, ты считаешь, я лгу? – Угрозу в голосе громовержца не услышал бы только глухой.

– Нет, но мы знаем способности Локи к хитрости и обману. Он мог заморочить тебе голову…

– Не в этот раз, – отрезал Тор. – Я слышал все сам и ручаюсь за свои слова.

– Ты мог стать жертвой разыгранного для тебя представления.

– И Скади стала его участницей? – Бог повернулся к ней. – Скажи, зачем ты навещала пленника?

Она поднялась и безмятежно проговорила:

– Я хотела убедить его признать вину и оплакать Бальдра. Спасти тем самым себя и всех нас.

– Но я слышал совсем другое!