Осень Локи - Анна Антонова

Мы, конечно, не проскочили: город уже погрузился в предновогодний ажиотаж. Все куда-то ехали, и только я – навещать задержанного в полиции…

В основном я путешествовала по городу под землей и с удивлением разглядывала наряженные елки, композиции из Дедов Морозов, Снегурочек, Щелкунчиков, зайцев, медведей и оленей, блестящие витрины и поздравительные плакаты. Раньше я бы восхитилась и порадовалась, но сейчас просто не могла думать ни о чем другом. Как я встречусь с Максимом, о чем буду с ним разговаривать, если с той самой ночи мы ни разу не виделись, не беседовали по телефону и даже не переписывались?

Пашка покосился на меня:

– Да не грузись ты! Папа сказал, все нормально будет, это буквально на пару дней. Больше его не имеют права держать.

– Потом в СИЗО переведут? – мрачно поинтересовалась я.

– Почему? Отпустят.

– Хорошо тебе говорить! – не выдержала я. – Подумаешь, пара дней в камере с бомжами и наркоманами!

– Ой, не драматизируй, – поморщился он. – Ты судишь как девочка. А у парней все по-другому.

– Вам нравится сидеть в тюрьме?

Торопов не ответил, а я вытащила телефон и открыла интернет. Надо почитать про порядки в изоляторе – морально подготовиться к тому, что меня ждет. Наверняка в реальности все сильно отличается от того, что показывают в фильмах, где невиновный главный герой обычно находится один в чистенькой камере, напоминающей номер в отеле, и красиво страдает, но не из-за тягот заключения, а от несчастной любви.

Что пишут официальные источники? Поступающих в ИВС обязательно фотографируют в фас и в профиль, снимают отпечатки пальцев, вещи тщательно проверяют, задержанные подвергаются обыску и полному личному досмотру лицом одного с ним пола…

Я почувствовала дурноту и свернула ссылку. Пашка с беспокойством взглянул на меня:

– Не укачало? Может, печку убавить? Есть вода…

– Нет, спасибо, – отмахнулась я.

Но он, оказывается, успел заглянуть в мой телефон:

– Не читай ничего, а то совсем расклеишься. И как, спрашивается, ты будешь Локтева поддерживать?

Я тяжело вздохнула. Не отказалась бы, чтобы меня саму сейчас кто-нибудь поддержал, но разве от Торопова дождешься?

К отделению внутренних дел мы подъехали спустя час. Я уже успела вся известись, поэтому почти с облегчением увидела типовое двухэтажное здание со стандартной вывеской. Из припаркованной неподалеку от проходной машины вышел высокий импозантный мужчина в черном пальто и направился к нам.

– Папа, – пояснил Торопов, и мы с ним тоже выбрались на улицу.

В машине я пригрелась и на холоде сразу задрожала. Или меня била нервная дрожь?

– Мой отец Сергей Петрович. Моя однокурсница Настя, – церемонно познакомил нас Пашка, в полном соответствии с правилами этикета первым представив мужчину.

– Настя, вы не волнуйтесь, – успокаивающе сказал Торопов-старший. – Я обо всем договорился, проблем не возникнет. Мы бы не стали подвергать вас такому стрессу, но вы же Максима лучше всех знаете, да и как женщина сможете подобрать нужные слова. Скажите, что это самое позднее до завтра, мы постараемся добиться освобождения через положенные по закону двое суток и не довести дело до суда.

Если Сергей Петрович своей речью намеревался меня успокоить, то у него ничего не получилось. Услышав о суде, я запаниковала еще сильнее. Заметив это, он моментально сменил тон на деловой:

– Ладно, не будем затягивать. Паспорт с собой? Держите разрешение, предъявите дежурному. Пропуск уже заказан. Свидание может продолжаться три часа. Мы останемся ждать.

Вот это новости. О чем мне разговаривать с Максимом целых три часа?

– Пап, а вещи? – напомнил Пашка.

– Да, – спохватился его отец. – Самое главное чуть не забыли.

Он направился к своей машине, а я снова вздохнула. Разве это самое главное?

– Да не трясись ты, – по-своему подбодрил меня однокурсник и напутствовал: – Не вздумай там реветь! Локтеву это сейчас не нужно.

«А что ему нужно?» – едва не закричала я, потрясенная такой наглостью, но ничего сказать не успела. Вернулся Торопов-старший и протянул мне увесистый пакет.

– И это все на два дня? – удивилась я.

– Там жена еще продукты положила, – пояснил он. – Мы узнали, что можно передать.

Про еду я совсем не подумала и сразу прониклась симпатией к этой милой женщине. Не найдя слов, я просто кивнула, взяла у Пашкиного отца пакет и побрела к проходной.

* * *

– Локи, – Скади хищно взглянула на него, – Сигун сказала, что ты хочешь меня видеть?

– Да, спасибо, что зашла, – непринужденно улыбнулся он и невольно залюбовался девушкой.

Скади была хороша и в полной мере осознавала это. Длинные волосы цвета снега с ледяных вершин Йотунхейма, бледная кожа, точеные черты, холодные голубые глаза. Они, потомки инеистых великанов, или крайне уродливы, или очень красивы. Но кто знает, дар это или проклятие?

– Позволь спросить – зачем? – поинтересовалась она.

– Я хочу извиниться.

– Извиниться! – вскинула брови девушка. – Ты думаешь, за гибель моего отца достаточно просто извиниться?

– Но я не убивал Тьяцци! – воскликнул Локи. – Тот костер, в котором он погиб на стене Асгарда, развел Один, но ты же не собираешься мстить всеотцу?

Скади прищурилась.

– Тебе не удастся заморочить мне голову. Мы оба знаем, с чего все началось.

– Конечно, знаем! Твой отец похитил меня и бросил умирать на ледяной скале, где я провел три дня, а потом заставил выманить Идунн из Асгарда…

Но охотницу из Йотунхейма было не так легко сбить с толку.

– Локи, неужели ты забыл, с чего все началось на самом деле?

О нет, он не забыл! Локи прекрасно помнил, как помог богам достроить крепость вокруг Асгарда. Договорившись с великаном, он спас асов от обещания отдать ему в жены Фрейю, но они не захотели оставлять свидетеля и призвали на помощь Тора, нарушив собственную клятву не пользоваться его помощью. Бог грома с одного удара убил великана своим молотом. Это оказался брат Тьяцци, который с тех пор затаил злость и, когда выдался подходящий случай, похитил Локи, считая его виновным во всех бедах.

– Я ничего не забыл, – сказал он. – И кому, если не тебе, Скади, знать, что я не убивал ни твоего отца, ни твоего дядю? Однако отомстить ты почему-то хочешь именно мне, а не Тору или Одину…

Но Скади не дала себя заговорить.

– Я знаю, кто за всем стоит, – отрезала она.

– Ты преувеличиваешь мое влияние на богов, – потупился Локи.