Принцесса полночного бала - Джессика Дэй Джордж

Подробности тайны королевских дочерей огласке предавать не стали, но архиепископ сделал публичное заявление, где гибель принцев объявлялась случайностью и королевской семье и Анне даровалось прощение.

По настоянию принцесс на свадебном приеме обошлись без танцев. Вместо этого по всему саду расставили диваны, чтобы гости могли присесть, перекусить и поболтать. Гален увидел, что Вальтер завладел диваном в розовой обивке под раскидистым вязом, и поднял стакан. Старик в ответ поднял собственный бокал, как и его спутница. Юноша моргнул: раньше он не заметил этого, но рядом с Вальтером сидела пожилая дама в темно-фиолетовом платье. Вокруг талии у нее красовался пышный синий кушак, и, судя по его виду, жизнь свою он начинал шерстяным шарфом. Гален снова моргнул, и Вальтер с женщиной пропали.

– Роза, ты видела…

Но закончить вопрос ему не довелось. По тропинке из глубины сада хромал молодой человек в поношенном солдатском мундире. Он проходил мимо празднующих, и люди замолкали и провожали его взглядом. Обернувшись, Гален заметил, что Роза тоже смотрит на незнакомца во все глаза. Она сильно побледнела.

– Лилия, – сдавленным голосом позвала новобрачная. – Лилия!

Лилия, отиравшая с личика Петунии остатки торта, подняла глаза. Она увидела солдата и уронила мокрый платок. Тот перешел на бег, насколько позволяла хромота, и Лилия буквально влетела в его объятия.

– Генрих, – всхлипнула она.

– Генрих! – радостно взвизгнула кузина Галена, Ульрика, и подбежала к молодому человеку.

Она нетерпеливо топталась рядом, пока он не закончил целовать Лилию и не смог обнять и ее тоже.

Тетя Лизель упала без чувств, и вдова Зельда Вайс бросилась ей на помощь. Гален тоже двинулся было к тетушке, но Роза удержала его, с округлившимися глазами кивнув на Райнера Орма.

Райнер был мрачен.

– Ульрика, – рявкнул он, – отойди от этого человека!

– Но это же Генрих! – сквозь слезы воскликнула Ульрика.

Они с Лилией держали Генриха за руки, образуя кружок. Дрожащим пальцем Лилия провела по длинному белому шраму на щеке Генриха. Он перехватил ее ладонь и поцеловал.

– Мой сын, – простонала Лизель, когда Зельда привела ее в чувство.

– Мама. – Болезненно хромая, Генрих направился к ней, одной рукой по-прежнему обнимая Лилию.

– У нас нет сына, – сказал Райнер.

– Это очень плохо, – отозвался король Грегор. – Потому что, сдается мне, моей дочери сильно нравится этот молодой человек. А коль скоро ее старшая сестра вышла замуж, то я ищу подходящую партию для Лилии.

– Из солдат получаются прекрасные мужья, папочка, – колокольчиком вклинилась Роза, обнимая Галена за талию.

– Мне тоже так кажется, дорогая, – улыбнулся Грегор.

– Сир, – обратился к нему Генрих, явно разрываясь между желанием подойти к матери и разобраться с отцовским отречением. – Я – Генрих Орм.

– Я знаю, кто ты, парень, – ласково сказал король: свадьба привела его в благодушное настроение.

– Я очень люблю вашу дочь Лилию, сир, – продолжал Генрих. Лилия, крепко держась за его руку, покраснела. – Только ранение не позволило мне явиться к вам быстрее и просить ее руки.

– Ой, папочка, пожалуйста, скажи «да», – взмолилась Лилия; щеки ее были мокры от слез, а глаза сияли как звезды.

– Я служил в батальоне Орла, – гордо произнес Генрих. – Мы первыми вошли в Аналузию и последними покинули ее. Я был ранен при сопровождении нашего нового посла на его первую встречу с аналузским королем.

– Это так? – Король явно оценил доблесть юноши.

– Он бросил свои обязанности по отношению к Саду королевы, сир, – произнес с багровым лицом Райнер. – Он пошел поперек моей воли! Я отрекся от него!

– Райнер, придержи язык! – Снова оказавшись на ногах, тетя Лизель подошла и обняла сына, целуя его и орошая его щеки слезами. – Я позволила тебе повесить над нашей дверью траурную ленту. Я позволила тебе говорить о нашем сыне как о мертвом, ведь когда от соседских сыновей пришла весточка об ужасах первого боя, а от Генриха – ни слова, даже я поверила в его гибель. Но он не умер, – продолжала она сдавленным от слез голосом. – Он жив! И по-прежнему влюблен в свою прекрасную принцессу! Как ты не понимаешь, Райнер! Господь благословил нас! – Она протянула руку Галену, и тот принял ее, с другой стороны за него по-прежнему цеплялась Роза. – Наш сын вернулся к нам! А мальчик моей дорогой Ренаты вернулся и спас принцесс от бог знает каких ужасов. Это же чудо!

Все собрание затаило дыхание, не сводя глаз с Райнера Орма. Наконец с подозрительно влажными глазами главный садовник шумно выдохнул и кивнул.

– Добро пожаловать домой, сын, – хрипло произнес он.

– Спасибо, – отозвался Генрих.

Райнер протянул руку, намереваясь поздороваться с сыном по-мужски. А Генрих отпустил Лилию и мать и обнял отца.

Король Грегор покачал головой и пробормотал что-то насчет «старого упрямого дурака». Гален поймал взгляд Розы, и они незаметно улыбнулись друг другу. Пока Лилия вела Генриха к дивану, а Орхидея тащила им торт и лимонад, Роза со вздохом опустилась на другой диван.

Гален плюхнулся рядом с ней.

– Стало быть, это мой кузен, – задумчиво произнес он.

– Да, а также притча во языцех всего Брука. Сын садовника влюбился в принцессу, а потом ушел в армию, и собственный отец объявил его мертвым. – Она покачала головой. – Сплетницы больше ни о чем говорить не могли, пока не всплыли наши стоптанные туфельки.

Гален коснулся ее щеки:

– Ты не станцуешь со мной? Мне очень понравилось в тот раз на полночном балу. Но я бы не возражал быть видимым, чтобы ты пореже наступала мне на ноги.

Роза скорчила ему гримаску:

– Ха! Да я прекрасная танцовщица! Но я пообещала отцу избавить его от стоптанных бальных туфель.

– Что ж, прекрасно, – сказал Гален. Он нагнулся и, сняв с нее туфельки, бросил их через плечо в куст сирени. – Позволь пригласить тебя на этот танец!

Гален вывел Розу на ровный газон и кружил ее в вальсе по мягкой зеленой траве, пока солнце не село и звезды не засверкали в ночном небе.

Мужчина вяжет? Неслыханно!

Ну, может, и нет…

Веками в профессиональных гильдиях вязальщиков состояли исключительно мужчины, поскольку вязание считалось для женщин слишком сложным занятием! Но даже после того, как женщинам позволили участвовать в «мужском искусстве» вязания, мужчины продолжали вязать. Во многих скандинавских школах учат вязать всех, и перед выпуском каждый обязан сдать шапочку и пару варежек. У меня в колледже была подруга, носившая красивые варежки и шапочку с узором из снежинок, связанные ее мужем-шведом еще в школе. Да и солдаты во время Первой и Второй мировых войн нередко сами вязали себе носки, шарфы и шапки.