Уйти, чтобы выжить - Сергей Садов

— Ну ты даешь, Кнопка! — восхищенно протянул Володя. Доставая иголки и цветные нитки, когда Аливия сказала, что умеет вышивать, он никак не ожидал такого — вспоминал потуги сестры или её подружек, у которых получалось нечто далёкое от задуманного. Не учёл, что в этом мире искусство вышивания для девочек не занятие провести время, а необходимость.

— Без этого кто меня замуж возьмет? — объясняла позже девочка с серьезным видом.

— Шестью шесть? — с порога поинтересовался Володя.

— Тридцать шесть… ой. — Девочка оторвалась от швейной машины. — Ты меня искал?

— Где это ты так умудрилась порвать рубашку? — поинтересовался мальчик, разглядывая рукав.

— Ну… когда пыталась сделать сальто зацепилась рукавом за тренажер.

— Нигде не поранилась? — встревожился Володя.

— Неа. Да все в порядке.

— Хорошо. Тогда можешь пока отложить дела? Мне нужно с твоей ноги мерку снять, хочу начать обувку шить.

Аливия послушно встала и накинула на себя курточку, в сенях натянула сапожки и вышла за Володей. В зале разулась и встала босиком на шкуру, как просил мальчик. Он склонился над кожей и старательно обвел ножку мелком, потом вторую, замерил охват голени, размер щиколотки и всё записал.

— Всё, спасибо, Кнопка. Пока ты мне больше не нужна, занимайся своими делами.

Девочка кивнула и убежала дошивать рукав, а Володя, усевшись по-турецки, принялся кроить кожу. Задумался о подошве, прикинул размер шкуры и решил сделать ее из этой же кожи, просто склеив специальным клеем в несколько слоев — судя по всему на две пары должно хватить, а дальше можно уже купить и нормальную обувку. Тем более только одну пару он хотел сделать сапожками — на случай ненастной погоды, а вторую наподобие индейских мокасин — ногу защищает, удобно и не тяжело.

Пока он кроил, Аливия уже закончила шить и теперь, переодевшись в спортивный костюм, старательно повторяла движения айкидо. Володя делал вид, что полностью погружен в работу, но нет-нет, да косил глазом, как девочка провела разминку — кихон-дзюмби-доса, а потом преступила к отработке техники айки-отоси, раз за разом повторяя каждое движение, доводя его до автоматизма. Конечно, тренироваться без партнера не так удобно, но девочка прекрасно понимала, что беспокоить занятого Володю не стоит. Мальчик не выдержал и поднялся, отложив пока инструменты.

— Котэ-гаэси, — предложил он. Аливия нахмурилась, пытаясь вспомнить, что означает это слово. — Бросок за счет сгибания запястья, — напомнил мальчик. В общем-то он не настаивал на обязательном запоминании всех терминов, понимая, что со временем она и так их выучит. Просто предлагал использовать на тренировке ту или иную технику, а потом, если она не вспоминала по названию, напоминал в чем она заключается. Конечно, эта техника не для маленькой девочки, даже против нетренированного взрослого она не сможет в полной мере её использовать — здесь лучше учить освобождению от захватов и опрокидыванию противника, выводя его из равновесия, как раз то, что и отрабатывала Аливия изначально. Но ведь не всегда же она будет маленькой? Так что пусть тренируется.

Володя, конечно, помогал девочке, порой сам входя в приём и тут же поправлял, если видел, что Аливия делает неправильно. Вот он сам поймал её на ошибке и провёл приём. Нахмурился.

— Плохо! — Мальчик даже не пытался скрыть своего раздражения. — Я думал, основы ты уже знаешь, а ты сейчас что сделала?

— Позволила вывести из равновесия? — робко поинтересовалась она.

— Это само собой, но не главное — для того и тренировки, чтобы избавиться от ошибок. Я про другое — кто так падает? Если бы мы находились не на ровном полу, могла бы повредить спину! — Аливия опустила голову, всхлипнула.

— А вот сырости не нужно! Мы договаривались об этом.

— Я не плачу! — возразила девочка и подняла голову. Хм… действительно не плачет, и ошибку признает.

— В таком случае два часа отрабатывай падение на спину, потом проверю. И пока не отработаешь, никаких больше тренировок. Приступай.

Володя отвернулся и зашагал к разложенным кускам кожи и инструментов. Позади слышалось обиженное сопение, но через секунду раздался хлопок рук по полу — Аливия приступила к отработке падения. Мальчик тайком оглянулся — Аливия встала ровно и тут же начала заваливаться спиной назад, группировалась, хлопок ладоней по полу, сразу перекатывалась, вставала и новое падение назад. Татами тут нет, и все тренировки проходили на деревянном полу, потому любая ошибка оборачивалась болезненным ударом.

Жестоко? Возможно, но Володя видел, что девочка действительно тренируется всерьез, а раз так, то жалость сейчас может обернуться в будущем большой бедой — раз взялась за изучение боевых искусств, где ключевое слово именно «боевых», то надо требовать по полной. Это в своё время он и объяснил ей, честно рассказав о том, как будут происходить тренировки и что её ждёт.

— Я хочу учиться.

— Хорошо. Но если увижу на тренировке слёзы — мгновенно их прекращаю. Договорились?

— Я не заплачу! — Девочка упрямо сжала губы.

— Вот и хорошо.

Конечно, последний пункт не выполнялся, поскольку Аливия не всегда сдерживала слёзы, особенно, если при отработке того или иного движения сильно ушибалась или если у неё что-то не получалось, но мальчик видел, что это не слёзы разочарования или обида, а скорее слёзы гнева на саму себя за неловкость. Эти слёзы заставляли не опускать руки, а только сильнее сжимать зубы и тренироваться, тренироваться, тренироваться.

Володя задумался, вспоминая два прошедших месяца жизни с этой неугомонной. Были и радости, и волнения, но все же он рад, что в его жизни появилась эта пигалица, по характеру действительно чем-то напоминающую сестру. Только, в отличие от той, своего «брата» она буквально боготворила, Володе порой даже неловко становилось. Впрочем, вспоминая себя и своё отношение к Гвоздю, он понимал девочку и старался не злоупотреблять доверием, опять-таки, вспоминая отношение Гвоздя к их честной компании. Как у того, такого же мальчишки, по сути, хватило мужества и силы взять под свою опеку совершенно чужих детей и даже заложить в них что-то хорошее в той жизни, когда, казалось, на тебя ополчился весь мир. Порой мальчику начинало казаться, что Александр Петрович ошибся, когда взял его. На его месте должен быть именно Гвоздь, а сам он… а что он? Совершенно обычный, слабый ни на что не годный мальчишка, у которого, чего уж себя обманывать, никогда не хватало мужества сделать то, что в своё время сделал Гвоздь.

Всякий раз, когда Аливия чего-нибудь отчебучивала, пропадала где, или начинала сильно хулиганить (обладала девчонка умением вывести из себя даже его, с его прославившейся на всю Базу невозмутимостью) и ему хотелось наорать на нее, отшлёпать, а потом отправить куда-нибудь подальше, он вспоминал Гвоздя, и злость мгновенно куда-то пропадала. Аливия, уже готовая удариться в рёв, вдруг видела перед собой уставшего и, словно даже не повзрослевшего, а постаревшего мальчишку. Желание скандалить и спорить пропадало и ей хотелось поскорее утешить своего старшего друга, которого, несмотря на недавний скандал, она любила. Потом дожидалась, когда Володя где-нибудь устроиться, подсаживалась к нему, клала голову на колени и так замирала — в такие моменты она знала, что говорить не следует. И когда мальчик начинал осторожно поглаживать ей волосы — понимала, что его грусть прошла, а, значит, скоро он снова станет самим собой. Порой он заговаривался и называл её то Леной, то Ленкой, когда сердился, но чаще Кнопкой. Почему и откуда вообще взялось это прозвище Володя, наверное, не смог бы объяснить и сам. Просто назвал её так однажды, вот и привязалось.