Красный Император. "Когда нас в бой пошлет товарищ Царь..." - Михаил Ланцов

– А не жалко такое предлагать? – хитро прищурившись, улыбнулся Александр.

– Жалко, конечно, но что делать? Вы ведь, Ваше Императорское Величество, с меня потом все спрашивать будете. Отчего то не сделал? Почему это не проконтролировал? А я и так уже недосыпаю.

– Так что же вы с губернаторами не работаете? Дали бы им больше самостоятельности в делах.

– Сколько мог – все дал. Но часть вещей находится только в моем ведении. Например, стратегические стройки, переселение, военные операции. А они, как вы понимаете, влекут за собой вникания в детали, разъезды по чрезвычайно обширным территориям и много головной боли, связанной с разбором кадровых вопросов на местах. Кадры – это вообще жуткий нарыв. Иногда сажусь в кресло, закрываю глаза и оторопь берет от того, как жить дальше и что делать. Все эти годы прошли как в тумане. Иногда сам не понимал, как что получалось.

– Не хватает Бернадаки?

– Конечно. Я без него как без рук. – Михаил Михайлович повесил голову с печальным взглядом. – Да и вообще, привык я к нему. Прикипел.

– Мы все по нему скорбим. – Александр выдержал паузу, глядя на сникшего Голицына, после чего продолжил. – И как вы предлагаете разделить Восточносибирское генерал-губернаторство?

– Как? – встрепенулся Михаил Михайлович. – На три части: Восточносибирское, Тихоокеанское и Североамериканское генерал-губернаторства. За первым оставить Енисейскую, Иркутскую, Якутскую и Забайкальскую губернии. За вторым – все оставшиеся владения в Азии плюс острова в Тихом океане.

– А третьему все земли Северной Америки?

– Именно так.

– Но ведь собственных ресурсов у наших владений по реке Юкон и далее просто нет. Какое же это генерал-губернаторство, когда там жителей тысяч десять только и наберется, не считая аборигенов, которые еще не вышли из каменного века?

– Так завезут же население. Вон, только при мне оно вдвое увеличилось, да с гаком.

– Вот когда завезут, тогда и поговорить можно будет, – отрезал Александр. – Но ваше желание разделить махину Восточносибирского генерал-губернаторства я поддерживаю. Сами где хотите остаться?

– Куда пошлете, Ваше Императорское Величество, – вытянулся Голицын.

– Хорошо. Тогда поступим так. Вы, как и были, останетесь Восточносибирским генерал-губернатором, оставив под своим началом Енисейскую, Якутскую, Иркутскую и Забайкальскую губернии, а также Монгольскую, после ее формирования.

– А как быть с Восточным Туркестаном?

– Он и раньше был западней ваших владений, но в ваших руках были сосредоточены весьма солидные ресурсы, однако теперь ситуация изменилась. Поэтому я поручу это дело Николаю Геннадьевичу Казнакову[77]. Он, конечно, как военный человек себя не сильно хорошо проявил, но, думаю, сможет справиться. В конце концов, не сам будет бригадами командовать.

– Пехотные бригады прикажете отписать в его подчинение? Им долго идти, поэтому, если все так складывается, то надобно незамедлительно передавать приказ, а не ждать прибытия нового руководства на места.

– Разумно. Так и поступите. Причем на обратном пути непременно найдите минутку и посетите Николая Геннадьевича. Мне хотелось бы, чтобы вы не только передали ему самые сильные воинские части Сибири, но и многое пояснили в предстоящей военной кампании.

– Безусловно. А кому прикажете сдать дела по Тихоокеанским владениям?

– Синельникову Николаю Петровичу[78]. Думаю, его нужно вводить в обстоятельства дел очень основательно, – сказал Александр и подмигнул Голицыну. – Поэтому через сутки я приглашу его и вас на совместную беседу. Вы, надеюсь, не против этого?

– Нет, конечно. Но меня смущает его репутация. Он ведь ведет себя так, будто идеалист, не понимающий объективных реалий.

– Я с ним уже провел несколько бесед. Навел справки. Это не самая плохая кандидатура, особенно для динамично развивающегося региона, где борьба с взятками и перегибами на местах одна из основных форм административной деятельности. Или у вас есть какие-то опасения?

– Если в этом ключе рассматривать вопрос, то ни одного. Хотя местным чиновникам я не стал бы завидовать.

– Ничего страшного. Как-нибудь переживут. Тем более что московские порядки в любом случае до них дойдут рано или поздно. А Николай Петрович уже поработал под моим началом и ясно представляет то, что я жду от государственных служащих.

– Может, это и к лучшему, – задумчиво пожал плечами Голицын. – Впрочем, я вам очень благодарен. Хоть высыпаться начну нормально.

– Кстати, в связи с изменением административной ситуации, я думаю, нужно будет разделить выделяемые войска между двумя генерал-губернаторствами. Подготовьте к нашей беседе с Николаем Петровичем рабочие предложения по данному вопросу. Но не очень сильно жадничайте. Синельникову в ближайшие месяцы проводить десантные операции в Тихом океане, поэтому потребуются люди. А солдат, как вы хорошо и сами знаете, в тех землях у нас немного.

– Конечно. Я все отлично понимаю.

Уже в Новосибирске Михаил Михайлович узнал, что решением аттестационной комиссии он стал первым награжденным орденом «За заслуги перед Отечеством», который был введен в ходе полномасштабной административной реформы, которой трясло государственный аппарат Российской Империи. Голицын, уезжавший из Москвы, в довольно подавленном настроении, чувствуя себя неудачником, провалившим порученное ему дело, после этой новости воспарил духом и засиял как хорошо начищенный медный грош.

– Его Королевское Высочество принц Фридрих! – торжественно произнес слуга, уступая место Фридриху Прусскому, прибывшему от имени генерального штаба Пруссии в Лондон для согласования действий.

– Дорогой мой мальчик, я так рада вас видеть, – расплылась в довольной улыбке Виктория. – Вы совершенно забыли нас.

– К сожалению, эта отвратительная война заставила меня безвылазно сидеть на французской границе. Хельмут с удовольствием взвалил на мои плечи дела своего штаба, и я совершенно в них утонул.

– А мне показалось, что этот хитрый лис вас специально не подпускал к настоящему делу, – лукаво подмигнула Виктория.

– Ох… и не говорите. Кроме того, излишняя опека Бисмарка совершенно меня раздражает. Этого ворчливого человека так много, что будь моя воля… – махнул рукой и тяжело вздохнул Фридрих.