Метро 2033. Рожденные ползать - Виктор Лебедев

«А, черт, съезжу, хоть отвлекусь немного, прошлое вспомню». Вильдер на минутку прикрыл глаза, и тут ему послышался еле различимый перезвон. Опять телефон? Нет, эти звуки словно плыли по ветру, становясь то тише, то громче. Сергей открыл глаза, огляделся. Как ни в чем не бывало, гуляли вокруг люди. Неужели показалось? Звуки напоминали колокольный звон, неторопливый и тревожный. Отчего-то Сергею стало не по себе.

* * *

Они сидели вдвоем за столом на кухне у распахнутого окна. Было душно, вокруг кружилась надоедливая мошкара. Евгений Андреевич глядел исподлобья, словно чувствуя настроение Вильдера, и не приставал с расспросами. На столе – открытая бутылка водки и непритязательная закуска. Евгений Андреевич был холост, до сих пор не нашлась женщина, готовая провести больше чем одну ночь рядом с ним в силу его характера. Но его, казалось, все устраивало. Евгений Андреевич так и остался в армии после того, как Вильдер дембельнулся. Он был грубоватым мужиком, и не все могли терпеть его в своей компании, поэтому и ссоры с его участием часто случались, а нередко – и драки. Но с Сергеем у Евгения Андреевича как-то сложилось, близкими товарищами они не стали, но друг друга понимали.

– По пятьдесят?

Вильдер мотнул головой:

– Не хочу.

Евгений Андреевич хмыкнул:

– Девка, что ли? Не хочешь. Еще скажи, голова болит.

И тут на Вильдера накатило. Ему остро захотелось выговориться, неважно кто перед ним. Даже если бы рядом оказался незнакомый человек, Сергей бы уже не смог остановиться.

– Если бы голова… Сердце.

Вильдер вывалил на Евгения Андреевича все – рассказал и про предательство лучшего друга, и про Наташу, носящую не его ребенка. Слова лились, как из прорвавшего крана. А Евгений Андреевич слушал и понемногу уничтожал бутылку, стоявшую перед ним. К тому моменту, как Сергей закончил, добрая ее половина уже была опрокинута в глотку прапорщика.

Вильдер замолчал так же внезапно, как начал говорить. Оборвал себя на полуслове и уставился в стену. Губы еще шевелились, пытаясь еще что-то произнести, но он уже выплеснул наружу все, что мог.

Евгений Андреевич спохватился, наполнил стакан и придвинул Сергею:

– На, выпей. Нашел, из-за кого убиваться – из-за бабы! Ты морду не вороти, пей, кому говорю.

И, немного покивав своим мыслям, добавил:

– А друг твой – скотина, в рыло ему надо дать.

Несколько выпитых рюмок сделали свое дело. Мысли Сергея стали туманными и расплывчатыми. Он запоздало вспомнил, что сегодня не ел ничего, и сейчас пил, не закусывая. Пытался заглушить чувство отчаяния.

Евгений Андреевич тоже уже был хорошенький.

– Не ссы, найдем тебе бабу, старина. Хочешь, прямо сейчас подгоню? Нет? Ну как знаешь, но на меня можешь положиться, не то что на твоего козлину-друга.

В голове была пустота, выговорившийся Вильдер вдруг понял, что ему абсолютно нечего делать. Он с ужасом представил, как вернется в опустевшую квартиру, без Наташи, которая наверняка уже съехала к своей маме или еще куда. И каждый вечер его будет ждать пустой неуютный дом.

– Ладно, мне пора, – подскочил Сергей, сам еще не понимая, куда он пойдет – к себе домой, к Ивану выяснить отношения, или будет бесцельно слоняться по городу, пугая своим видом прохожих.

– Э, нет. Так просто ты от меня не отделаешься. Еще чего! Мы с тобой полгода не виделись, даром что живем недалеко друг от друга. Вот только водка закончилась, давай-ка в магаз сгоняем по-быстрому. Нам с тобой еще много чего обсосать нужно, займусь-ка я твоим выздоровлением как личности, – Евгений Андреевич ухмыльнулся, ему показалось, что он сказал действительно что-то умное.

Вильдер махнул рукой. Ну а что, собственно, ему еще делать? Здесь, в компании армейского товарища, чувство нахлынувшего одиночества не так грызло его. Лучше оттянуть момент общения с Даниловым и возвращения домой.

Они вышли из кирпичного трехэтажного дома, где жил Евгений Андреевич, и пошли по улице, покачиваясь. Жара усилилась, палило нещадно.

– Жаль уезжать отсюда, – сказал Евгений Андреевич. – Привык, а теперь под Тулу куда-то.

– Тихо, – вдруг перебил его Вильдер, – ты это слышишь?

Он схватил за руку прапорщика, вынуждая того остановиться. Снова донесся тот же самый тревожный колокольный звон, который Вильдер уже слышал, сидя под деревом у Царицынского дворца. Он плыл в мареве, словно пытаясь предупредить о чем-то страшном, готовящемся случиться. И внезапно, несмотря на летнюю жару, Сергея пробрал озноб.

– Пф, – фыркнул Евгений Андреевич, – ты о чем вообще, товарищ?

А звон становился громче и вдруг превратился в протяжную и рвущую на куски душу сирену. Лицо прапорщика сразу побелело.

– Значит, не зря в последние дни… – он не договорил.

Со всех сторон на улицу выбегали испуганные люди.

* * *

Сергей Вильдер обнаружил себя сидящим на асфальте, зажав ладонями уши. Вокруг носились люди, визжали женщины. В голове шумело – и от выпитого алкоголя, и от людского водоворота. Сергея несколько раз грубо пихнули ногой, кто-то споткнулся об него и упал, но Вильдеру было все равно. «Сейчас бы провалиться сквозь землю или заползти в какую-нибудь нору подальше от всего этого».

Его грубо, одним рывком, поставили на ноги и влепили увесистую пощечину. Это помогло прийти в себя. Над ним зависло немного расплывчатое лицо Евгения Андреевича.

– Ты че расселся, твою мать? А ну, ноги в руки и за мной!

Он потащил Вильдера по улице, крепко, до боли, схватив за руку. Сергей почти не сопротивлялся – ему, по сути, было все равно, что с ним будет дальше. Ноги плохо слушались, и он цеплялся за любую кочку, любое препятствие, норовя упасть. Евгений Андреевич не позволял, он остервенело тащил Вильдера дальше и дальше, неведомо куда, иногда даже расчищая себе путь с помощью кулаков.

А мысли Сергея по-прежнему крутились вокруг Наташи, предательства Ивана и рухнувшей мечты о счастливой семейной жизни. Растущая злоба вытеснила осознание трагедии, разворачивавшейся на глазах Вильдера, отодвинула все происходящее на второй план, накрыла его с головой.

* * *

Стук в приоткрытую дверь.

– Серега, ты здесь? – в темноте было трудно разглядеть, есть ли в комнате кто-то.

Скрип кровати от ворочающегося тела.

– Проваливай.

Евгений Андреевич скрипнул зубами, но удержался от солидного матюка. Вместо этого он распахнул дверь шире и вошел без приглашения. Нашарил выключатель, врубил тусклый верхний свет и бухнулся на кровать рядом с лежащим Сергеем. Лежанка протяжно заскрипела, возмутившись, но выдержала. Евгений Андреевич сидел и смотрел на осунувшееся лицо Вильдера, подбирал слова. Обычно свойственная ему грубость в данном случае не подойдет, нужен подход поделикатнее. С деликатностью у Евгения Андреевича были проблемы.