Карта Иоко - Варвара Еналь

– Фу! Это ваше волшебство – настоящая гадость! – неожиданно заорал Хант.

Мы обернулись и обнаружили его рядом с моим рюкзаком. Я не закрыла молнию переднего кармашка, и Хант, воспользовавшись случаем, вытащил таблетки парацетамола, достал одну и принялся жевать. Видимо, он думал, что это так же вкусно, как конфеты.

Я рассмеялась при виде его кислой, скривившейся физиономии и вывалившегося языка, который в этот момент был самым обыкновенным, человеческим. Видимо, Хант настолько был сосредоточен на выплевывании горькой таблетки, что даже забыл покривляться.

– Выпей воды, – со смехом предложила я.

Лука тоже потешался, он ведь знал, для чего предназначался парацетамол.

– Это лекарство! Горькое лекарство! – сквозь смех проговорил он. – Оно не сладкое. Его нельзя есть!

– Прополощи рот, и я дам тебе конфету. Где-то осталось еще несколько штук, – пообещала я, видя, что Хант не на шутку разозлился и глаза его просто пылают от ярости.

– Две конфеты! – зло потребовал он. – Ты это специально подстроила, чтобы я взял в рот твое опасное волшебство. И как только Иоко его ел!

– Иоко его проглотил, а не разжевывал, – пояснила я. – Ладно, две конфеты тебе и две Эви. Иди, прополощи рот и умойся.

Раздав конфеты, я искупалась в небольшом каменном бассейне, устроенном у каменной же ограды огородика. Выстирав рубашку и носки, я повесила их на веревку, натянутую между двумя невысокими деревцами, затем добралась до провала в каменной ограде, когда-то высокой и надежной.

Передо мной раскинулась равнина, поросшая синими травами, по которой петляла каменная дорога. Заброшенное поместье семьи Сиан Иннади располагалось на вершине холма, и с того места, где я стояла, можно было увидеть даже Перекресток. Ярко-розовые радостные лучи восходящего солнца заливали землю, питали ее ласковым теплом и обещали долгий хороший день. Где-то вдалеке я разглядела крепкое тело луса, шнырявшего в поисках добычи. И все. Больше нигде ни души. Пустая, тихая и одинокая земля.

В этот момент я слишком хорошо осознала, что оказалась единственным человеком в этом мире, если не считать колдуна-оборотня Иоко. Призраки все-таки не люди. Призраки – это призраки.

Мне не было страшно, лишь немного грустно от мысли, что вряд ли еще когда-то в этом мире будут жить люди. Ему не суждено больше ожить. Почему? Почему он погиб?

Почему его Хранители не смогли справиться со своим предназначением? Почему Хозяин так легко овладел ими?

А с другой стороны, разве в моем благополучном и щедром мире не было злых и жадных людей? Да сколько угодно. У нас, правда, действовали более совершенные законы и не было рабства, но не везде. Не во всех странах. И я знала, что власть имущие в нашем мире вполне могли предать за деньги. За приличную сумму, как это сделали когда-то Хранители.

Иоко, выходит, тоже стал предателем. У его отца были лусы, которых, видимо, доставлял для него старший сын. Вот почему так болезненны воспоминания для моего Проводника. Хант прав, мы не знаем, каким был когда-то Иоко.

Может, ему лучше и не вспоминать о прошлой жизни?

Но тогда он будет безразличным и потерянным. Воспоминания меняли его, возвращая утраченную часть души.

Все казалось мне тогда запутанным и неясным, поэтому я повернулась и ушла в дом, спать.

2

Кроватью мне послужили две скамейки, которые я сдвинула вместе. И неизменный плащ Иоко, мягкая клетчатая подкладка которого словно обладала какими-то удивительными свойствами – не мялась, не пачкалась и всегда сохраняла терпкий травяной аромат. Плаща хватило, чтобы накрыть скамейки во всю длину.

Я улеглась, накинула на себя одну из своих длинных рубашек, порадовалась, что в хижине тепло, и провалилась в благодатный сон.

К моей великой радости, в этот раз мне ничего не снилось, я спала как ребенок, сладко и долго.

А проснулась от веселого шкворчания масла и приятного запаха съестного. У плиты стояла Эви и ловко управлялась с большой черной сковородой. Даже не верилось, что у этой крохи такие проворные руки.

На сковороде жарились оладьи – ярко-оранжевые, пухлые, аппетитные. Рядом с Эви устроился Лука и вдохновенно рассказывал.

– Моим братьям по пять лет, они близнецы. Правда, непохожие, разнояйцевые. То есть внешне они разные, хотя и родились в одно время. Их зовут Ярик и Владик, то есть Ярослав и Владислав. Это просто банда какая-то, все время шумят, что-то роняют, что-то разбивают или разливают. С ними надо очень строго, на самом деле. Мама у нас добрая, она все им разрешает, а я могу их построить, когда надо. Они только меня да отца слушают, вот и приходится управлять ими. Вернее, приходилось. Я забирал их из детского сада и кормил, пока родители были на работе. У наших родителей совместный бизнес, два небольших магазинчика молочной продукции, которые работают допоздна, поэтому братья по вечерам были на мне.

Лука грустно сморщил нос, потер его ладонью, затем поднялся и прошелся по хижине.

– Очень хочется вернуться домой, – проговорил он, – соскучился я по своим братьям. И по матери с отцом тоже. По вечерам мама жарила две большие сковородки картошки с сосисками и яйцами, нарезала помидоры и огурцы. И мы всей семьей садились ужинать. А наш большой серый кот всегда сидел под столом и ждал, когда братья накидают ему сосисок. У нас был самый наглый кот в мире.

Эви оглянулась на него, подняла брови с умным выражением и ничего не сказала. Да и что было говорить? И так ясно, что у нее таких теплых воспоминаний нет. Она о своем прошлом вообще ничего не рассказывала, как будто его и не было, этого прошлого.

– Мы обязательно должны найти Железные Часы, – Лука остановился посреди хижины. – Обязательно!

– Может, и найдем, потому что начали сбываться приметы, оставленные… – Она замолчала, вернулась к сковороде и ловко переложила с нее готовые оладьи на большую глиняную тарелку.

– Какие приметы? – тут же спросил Лука.

Эви промолчала, зато Хант, неожиданно запрыгнув в комнату через окно, с силой пихнул Луку в плечо.

– Лучше не спрашивай. Сам же сколько раз слышал, что и у стен есть уши. Эви знает, и нам этого достаточно. А ты держи язык за зубами, ладно? Помалкивай просто, и все.

Эви и на этот раз ничего не ответила.

– Когда Проводник найдет свою Спутницу. Когда над мостом прозвучат Забытые Песни. Когда Ходящий по волнам подарит Проводнику свою карту. И когда Железные Часы повернутся вновь. Должно быть семь изречений, семь загадок. Я вспомнил только четыре. Из них сбылись две. Все еще впереди.

Голос Иоко был хриплым, тихим и усталым. Он поднялся со своего топчана, сдвинул яркие подушки и прошлепал босиком к открытой входной двери.

Солнечные лучи ударили ему в глаза, он зажмурился и потянулся.

– С тобой все в порядке? Голова не болит? – спросила я.