Враг моего мужа - Маргарита Абрамова

Я смотрела в его черные глаза и искала там хоть каплю сомнения, тень чувства, которое он не смог бы скрыть. Ничего. Только тьма.

— Я не верю, — выдохнула я. Глупо, да? После всего, что он сказал, после всего, что я видела, после того, как он разрушил последнюю надежду. Но я не могла поверить. Не могла принять, что снова ошиблась.

Как же его дыхание на моей шее, его шепот в темноте… Всё это было ложью.

Я дрожала в его руках, шептала его имя… А он… Ему же тоже было хорошо… 

— Должно быть что-то ещё… Что-то, чего я не понимаю.

— Нет, Кассия. Я просто использовал тебя. Ты сама пришла ко мне. Сама предложила сделку. Сама легла в мою постель. Я ничего не обещал, кроме защиты. И я дал её тебе.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается.

Он бросил равнодушно взгляд в окно, сел в свое кресло, закидывая ногу на ногу.

Рука скользнула к бедру, где под платьем был спрятан кинжал. Мои пальцы нащупали холодную рукоять, сомкнулись на ней. Не зря я тренировалась столько времени. Он сам меня научил.

Рывок. Острое лезвие оказалось у его шеи. Там, где недавно касались мои губы… Нет. Не вспоминать.

Я нависла над ним, чувствуя, как дрожит рука от напряжения. Я вжимала кинжал так сильно, что на светлой коже выступила тонкая алая полоска.

Шрам на его скуле чуть сжался от ухмылки. Будто тоже насмехался надо мной, как и его обладатель. Как будто он знал: я не смогу. Как будто он был уверен, что я снова сломаюсь, опущу руку. Снова поверю… снова прощу.

Кровь стекала по его шее, по моим пальцам, сливаясь с отблесками заката. Рука дрожала всё сильнее. Не от ярости. Не от ненависти. От чего-то другого, чего я не хотела в себе признавать.

— Я предупреждал. Я говорил тебе с самого начала. Я — не герой. Я — чудовище. Ты сама пришла к монстру.

— Это всё из-за неё… — в голове всё сошлось.

Он хочет вернуть невесту, которую он не смог спасти. А я была просто инструментом, средством для достижения его цели.

Дамиан не ответил. Но слова уже были не нужны. Всё было очевидно, как белый день. Он поэтому и не делился со мной, поэтому уклонялся, когда я спрашивала, постоянно отвлекая меня от главного.

— Прыгнуть так далеко нельзя… — он не сопротивлялся под моим кинжалом, просто смотрел и в его взгляде не было ни грамма страха. Только спокойствие и готовность…

Конечно, он всё равно собирался сегодня умирать. 

— Вы умрёте, оставив меня одну, — усмехнулась я, чувствуя, как горечь заполняет меня всю, — Как удобно… Ни обещанной защиты… И клятва вас не покарает — вы и так будете уже мертвы. Вы освободили себя от обещаний, просто решив умереть. И оставили меня ни с чем в опасности.

— Я нашел способ вернуться далеко, — сказал он, и его голос стал почти мягким. — Заряда артефакта хватит, чтобы прыгнуть на полгода назад. Я спасу Велму. Спасу твоего отца. Спасу тебя от встречи с Уорреном… — моя рука дрогнула. — Но если не выйдет, то я подготовил для тебя билеты. Тебе придётся уехать. В конверте в моём столе ты найдёшь всё необходимое: деньги, документы, адреса.

— И оставить Филиппа безнаказанным? — я чувствовала, как голос срывается.

— Тебе не нужно это, птичка. Ты ещё чиста. А месть уничтожает. Она оставляет только пустоту. Я знаю это лучше, чем кто-либо.

Он говорил то, о чём я сама думала. То, что я пыталась прятать в самые дальние уголки души.

Дамиан воспользовался моим замешательством. Потянулся к моим губам, толкнулся языком, раздвигая их, целуя настойчиво и жадно, как в последний раз…

А потом он вдавил мою руку в своё горло. Одно резкое движение. И я уже была залита его кровью.

— Богиня! — закричала, отшатываясь, чувствуя, как тёплая, липкая кровь заливает мои руки, моё платье, моё лицо, — Нет…

Я разревелась. Слёзы хлынули ручьём, смешиваясь с его кровью на моём лице. Я держала его голову, гладила по щеке, шептала его имя, но он уже не слышал меня. Он оставил меня одну. С болью потери и незнакомым чувством ревности. Я так Филиппа к Вивиан не ревновала, как его к Велме. К призраку, который был дороже меня. К прошлому, в котором я была лишь пешкой.

— Ты не имел права, — прошептала я, прижимая его к себе, — Ты не имел права оставлять меня одну. Ты обещал защиту…

Но он не ответил. Только закат догорал за окном, окрашивая всё в алый цвет. И тишина. Гулкая, мёртвая тишина, которая была громче любых слов. 

ГЛАВА 24. НАЗАД

Дамиан

Умирать быстро — несложно. Одно движение, вспышка боли… и всё. Умирать с поцелуем на губах даже приятно. 

Потом наступила темнота. Будто живая. Она дышала, пульсировала, обволакивала меня, как тёплая вода, как объятия, которые не отпускают. Мне знакомая. Тёмные маги ходят рядом со смертью — мы не боимся её, мы принимаем её как часть себя, как тень, которая всегда рядом. Наши ритуалы пропитаны кровью, и темнота — её часть. Но сейчас она была осязаемой. Я чувствовал её кожей, вкусом, запахом. Она была живой.

В пустоте, в этом липком, тягучем мраке, я вспомнил день «до». Велма была жива, мы наслаждались друг другом, а потом она ушла, не захотев остаться, сказав, что ее ждут дела. А на следующий день ее не стало.

В груди начинает пульсировать. Меня прошивает нитями пустоты, будто выворачивая наизнанку. Я знаю, что это плата за прыжок, за вторжение в ткань времени, за попытку переписать то, что уже написано. Не представляю, как это пережила светлая птичка. Как она выдерживала этот ужас, эту боль, это чувство, что тебя разрывают на части. И даже сейчас не жалею, что забрал её дар. Не нужно ей через это проходить. Я справлюсь сам. 

Перед глазами начинают проноситься события моей жизни в хронологическом порядке. Страстные ночи с птичкой, наша свадьба в тёмном храме, её приход ко мне