Кровь Рюрика - Андрей Земляной

«Интересный господин», – подумал подполковник и шагнул ближе.

Работник Тайной канцелярии уже выяснил всё, что нужно, и теперь история обрастала подробностями, не просто неприятными, а совершенно катастрофическими. Пытаться арестовать или хотя бы допрашивать наследника рода Стародубских было глупостью несусветной. А то, что княжич кроме всего прочего был ещё и советником личной государевой канцелярии, что по табелю о рангах равнялось полковнику, придавало всей истории совершенно непрогнозируемый характер.

С сотрудниками канцелярии тайные стражи могли разговаривать только в официальной обстановке и лишь в присутствии как минимум начальника канцелярии, государственного советника 1-го ранга стольного князя Юсупова. Теперь княжич мог запросто пустить обоих проштрафившихся на обивку для мебели, и никто не сказал бы ему ни слова, поскольку разговор шёл не об оскорблении конкретного княжеского рода, но об умалении чести государя, что было уже коронным преступлением. И теперь всё зависело от самого Стародубского.

– Подполковник Тайной канцелярии, дворянин Рубахин, – коротко представился он, остановившись в метре от стола.

– Присаживайтесь, господин подполковник. – Горыня приветливо кивнул на свободный стул. – Чаю?

Рубахин уже открыл рот, чтобы отказаться, но неожиданно даже для самого себя кивнул.

– С удовольствием.

Сдвинув кобуру с револьвером набок, он присел и снял головной убор.

– Хочу сразу сообщить, что ваши работники, видимо, приняли меня за кого-то другого. – Горыня, уже сделавший знак подавальщице, улыбнулся. – Я никогда не поверю, что Тайная канцелярия начинает свой разговор с угроз и оскорблений. Собственно, поэтому я и решил, что это какие-то неправильные сотрудники. Они даже не спросили моего имени!

– И что вы собираетесь в связи с этим предпринять? – осторожно спросил сотрудник Тайной канцелярии, отодвигаясь от стола, чтобы подавальщица поставила ещё один прибор.

– Да, не знаю. – Стародубский вновь улыбнулся. – С одной стороны, конечно, придурки. Но с другой – случайных людей в Тайной канцелярии не держат, и нехватка людей у вас, как и везде, очень серьёзная. Будет, наверное, справедливо, если с ними проведут беседу да объяснят правила поведения, чтобы не повторять ошибок вновь. А в остальном… ну, нет никакой чести в том, чтобы дожимать простого служаку. Дурь, конечно, сморозили, так не выгонять же их?

– Разумеется. – Подполковник кивнул, хотя это было его первым желанием – выгнать обоих с лишением званий и выслуги.

– Конечно, я не знаю ваших внутренних раскладов, – продолжал княжич, – но если дело зависит от меня, то я отказываюсь от обвинений.

– Тут ещё понимаете, нарушение регламента о Государевой канцелярии…

– Они могли запросто этого не знать. – Горыня пожал плечами. – Указ о моём назначении был подписан пару часов назад, и они ехали всего лишь к десятнику и княжичу. Тоже не самый умный поступок, но уже не такой тяжкий.

Они ещё посидели, попивая чай и беседуя о всяких пустяках, и расстались если и не друзьями, то со взаимным уважением.

Когда подполковник сел в карету, ожидавшую его у входа, он посмотрел на проштрафившихся, и те от тяжёлого взгляда начальника втянули головы в плечи.

– Молите Рода, недоумки, что княжич Стародубский умён и великодушен. Но своё всё одно получите. Чтобы впредь наука была.

Газета «Московские новости». 12 ревуна 7358 года. Новости кратко

Премьера оперы «Три богатыря», написанной профессором алхимии дворянином Бородиным на стихи генерал-майора князя Пушкина, состоится в Большом императорском театре 14 ревуна. Скоморошья труппа Михайло Щепкина, нанятая для постановки оперы, уже показала спектакль становому приставу Исаковскому, ответственному за благочестие публичных мероприятий, и получила его полное одобрение.

* * *

Посол Британии, сэр Чифтейн, был вызван в Приказ посольских дел для вручения рескрипта о недопустимости вмешательства во внутренние дела Российской империи и о высочайшем недовольстве деятельностью самого посла сэра Чифтейна. Тем же рескриптом послу предписывается покинуть пределы Российской империи в десятидневный срок, без права возвращения бессрочно.

А в землях германских из-за кромки приходит чудище, гхором называемое. Чудище то трёх аршинов росту, и на спине щупальца имеет аки восьминог морской, но без присосок, а с ядовитыми иглами. И силою гхор такой, что разрывает ловчую цепь пяти вершков, а дроб каменный из пушки никакого урона ему причинить не может. Берут гхора ямой ловчею, куда опускают живого человека приманкой, и сжигают после, закидывая горящими дровами.

Вечер подкрался настолько незаметно, что Горыня чуть не пропустил время, когда нужно было собираться на бал. Оружие убрал в большой металлический сундук, привинченный к полу и закрывавшийся на хитрый замок, а с собой взял лишь кинжал, подарок князя Стародубского, и тонкий стилет, выкованный собственноручно из пружинной стали.

До Кремля доехал быстро, но после встал в пробку из подъезжавших карет, словно перенёсся в Москву начала двадцать первого века. Несмотря на огромное скопление людей и лошадей, все вели себя тихо и степенно, как и подобало первым людям империи.

Посмотрев на то, как двигаются кареты, Горыня отпустил возницу и пошёл пешком, как делали все те, кто был не обременён женщинами в изящных туфельках. Но и на лестнице, ведущей в зал, тоже пришлось постоять в очереди, так как объявляли каждого, кто пришёл на бал, и зачастую титулование было весьма длинным.

Когда Горыне оставалось пройти всего пару метров до дверей, к нему учтиво обратился разодетый в ливрею слуга и тщательно записал все его данные, которых оказалось совсем немного.

Он вошёл в зал под звучный голос распорядителя:

– Советник личной государевой канцелярии княжич Стародубский!

Первое, что бросилось в глаза, была яркость освещения. Роскошные хрустальные люстры светились так, что даже слегка резало в глазах. Магические светильники, исполненные в форме свечей, давали приятный, чуть желтоватый свет, позволявший орденам на мужчинах и бриллиантам на женщинах ярко сверкать, приковывая внимание. Звезда Перуна, не украшенная драгоценными камнями, смотрелась бы весьма скромно, не будь она одним из высших орденов империи, а в ранге военных наград стояла всего на втором месте после знака Сварога – высшей военной награды, дававшей, кроме потомственного дворянства, большой надел и пожизненное освобождение от налогов.