Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

к сожалению, погиб, — раскрыл я неприятную правду. — Там, в Пыльном Игсе, он помог нам всем. Вам — прорваться. Нам — дал передышку. Но потратил слишком много сил.

— Плохая новость… Завтра мне надо будет поговорить с Фертом… — на глазах помрачнел Часан и даже кашу отложил.

— Харин — это шептун, который был главным по Илосу? — с сочувствием уточнила у него Саринилана.

— Да, это он… — ответил Часан, покивав, и снова взглянул на меня. — Ладно, а дальше-то что?

— А дальше я ушёл на восток. Думал обогнуть ханства, но почти сразу появился этот засранец Мгелай, который захотел взять нас в оборот… Ну или, скорее, мы его… — я замолчал, обдумывая этот момент. — Наверно, всё-таки мы его. Если вспомнить, чем всё началось и чем закончилось.

— Чего-то я не пойму!.. — заметил регой, нахмурившись.

— Это кочевники. С ними ничего не понятно, — с усмешкой ответил я. — Я пытался использовать их, платил золотом. Они пытались использовать меня. Мгелай собирал на эти деньги людей. Сначала своё племя подмял, затем ещё несколько. После чего с моей помощью взял Белый Игс.

— Взял город? — удивлённо проговорила Саринилана. — Но это же долго! И людей нужно для этого много!

— Он вызвал на переговоры местного хана ханов. А дальше спровоцировал выстрел со стены. Ну или сам всю цепочку событий подстроил, точнее не знаю… — пояснил я воительнице. — Ворвался в ворота на плечах переговорщиков. А мне не оставалось ничего другого, кроме как ему помочь. Мы удержали ворота, Мгелай устроил резню, хотя я просил его обойтись без этого… Мне удалось выкупить жизни жителей Белого Игса за свою часть добычи.

— И где те жители? — удивился Часан.

— Да я откуда знаю? Я их выпустил из города, и дальше меня не волновала их судьба. Тем более, как раз тёплые ночи были… Хотя! Был и хороший момент. Один их старейшина подсказал, где искать казну тамошнего хана ханов. Он хотел, чтобы мы нашли и присвоили её раньше Мгелая… — сообщил я. — И мы с задачей справились. У нас и самих деньги были, конечно. Правда, к тому моменту не сказать, чтобы много. А Мгелай золото раскидывал направо и налево двумя руками. Не своё ведь, не жалко…

— Ещё и себе, небось, присваивал! — с понимающим видом кивнул Часан.

— Вот только ему это не помогло. После первой ночи, как орда до Белого Игса добралась, его свои же чуть не подвесили… Я его вытащил, прижал и отобрал всё золото, чтобы самому хранить. И некоторое время он боялся косо на нас смотреть.

— Ого! — оценили мои собеседники.

— Собрав ещё немного сил, мы ушли из Белого Игса в сторону Арамы. Заодно собирали людей по пути. А потом повернули к Разлому… — продолжил я рассказ.

— Не пойму, а чего вы хотели добиться? — морща лоб, спросил Часан.

— Лично я хотел, чтобы кочевники взяли в руки мечи и рубили демонов, — ответил я. — А они, понятное дело, после Белого Игса всеми силами этого пытались избежать. Ну и да, к Разлому я их очень старательно направлял. Туда должны были подтянуться кочевники, не забывшие Законы и старых богов.

— Старых? — удивилась женщина в красном платье, которую звали Мелипераса.

— Здесь так называют богов, — пояснил Часан. — Кочевники отринули Законы. Они теперь поклоняются небу, как голубой тверди. А их небу, как здесь считается, наплевать и на Законы, и на самих людей. Оно вообще у них не сильно одушевлённое, как я понимаю…

— Дикость какая! — охнула женщина, прижав руки к груди.

Пока они переговаривались, я старательно доедал ещё тёплую кашу. Утром я перекусил всухомятку, днём вообще не ел. Так что перед активной ночью старался наверстать.

— А что дальше-то?.. Да! Почему всё-таки воевода? — напомнил Часан.

— Я думаю, из-за положения, — ответил я. — Понимаешь, я им представился командиром нашего отряда. Ну так оно и было, я людьми командовал. Но кочевники не смогли определить, кто же я такой на самом деле. Я не сказал, что был сотником, потому что сотник не может вести почти четыре сотни… Я не сказал, что наёмник, потому что это ни о чём не говорит… Но я общался с ханом на равных, и тот сам решил, что я воевода. Видимо, ему было важно, чтобы я оказался близок по положению. А я не стал его разубеждать. Вот и прицепилось.

— Ну а потом? — не удержался Часан. — Как ты моих ребят вытащил? И как про меня вообще узнал?

— Так от твоих ребят и узнал, — хмыкнул я. — Сначала услышал, что из Рамдуна отправили караван с золотом и рабами, чтобы обменять в Фесере на мечи для хана ханов Рамдуна. Я Мгелаю сказал, что этот караван надо срочно перехватить. Он тогда как раз присмиревший был, в очередной раз…

— Я не понимаю, как ты всё это время держал в узде кочевников⁈ — выпалила Саринилана, отложив тарелку в сторону. — Ишер, это же невозможно! Эти подлецы всегда норовят убить и ограбить! А у тебя было всего четыре сотни воинов! Я же видела эту кочевую толпу, которая в Рамдун зашла, их там тысячи и тысячи!

— Ну… В этом вся и суть, — с улыбкой пояснил я. — Когда кочевников становилось очень много, они начинали наглеть. И Мгелай тут же пытался меня либо подмять, либо прикончить… У него ни разу не вышло, но он очень упорный человек. А я каждый раз находил метод, чтоб приструнить его.

— А с караваном-то что дальше? — решил вернуться к теме разговора Часан.

— Я хочу знать, как Ишер их приструнял!.. — заспорила Саринилана.

— У нас осталось не так много времени, Сари, — нахмурив брови, покачал головой Часан. — Уже скоро ночь, демоны вот-вот придут. А мне надо понять…

— Мне тоже!.. — заартачилась девушка.

— Я успею дорассказать и то, и то… Только кратко! И по вопросу Сариниланы всё просто! — ответил я. — Кочевники понимают силу, а больше всего боятся упасть в глазах тех, кто им подчинён. Едва лишь другие кочевники почуяли бы слабину Мгелая, он лишился бы своей власти. А он этого не хотел. Он хотел править этими равнинами. Я каждый раз ставил его в положение слабого, в чём он никому признаться не мог. И пока он помнил о своей слабости — он подчинялся. А стоило ему забыться и снова ощутить себя сильным — начинал артачиться. Впрочем, пока он подчинялся, всё равно пытался какую-нибудь подлость провернуть. В общем, он не мог рассказать другим ханам, как и почему подчиняется мне. А я не мог управлять им постоянно. Вот так мы и бодались, как два