Пара для Эммы - Юлия Меллер

— Я возьму Вьюна и Белку, — неожиданно произнёс Ешка и все с удивлением уставились на него. А медведица возмутилась:

— Еноту, значит, можно, а мне нельзя?!

— Я помогу Еше, — хмурясь, произнёс Пепел и добавил, обращаясь к медведице: — и тебе помогу, если возьмёшь малыша.

— Не надо, воспитывайте сами! — обиженно отвернувшись ото всех и распихивая присутствующих покачиванием широких бёдер, дородная оборотница вышла из дома.

Эмма смотрела на стаю, слушала, как делят детей и не понимала, как всё исправить, как остановить происходящее, которое считала унизительным, особенно для её любимца Жара. Все её планы и мысли оказались несостоятельными, похожими на воздушные замки, которые сейчас лопались один за другим.

Надо бы гордо встать, настроить себя на то, что у неё хватит сил отстоять себя и перезимовать здесь (потому что иначе она замёрзнет где-нибудь по дороге в лесу), но не хватило запала.

Поднялась, посмотрела на Пепла с разочарованием, хотя понимала, что нет между ними таких чувств, ради которых он готов был бы бросить вызов всей стае. Тяга, симпатия, интерес, предвкушение, понимание, что они пара и им может быть хорошо, гармонично друг с другом, но не всепоглощающая любовь, не ярая страсть, не благословение богов и прочее, прочее.

Да, она понимает, что сейчас в принципе не время для буйных порывов, что умнее действовать тихонько, исподволь, но до чего же противно! За всё разом противно, включая свои наивненькие мыслишки, которые давно пора было похоронить и не давать им выползать на свет. А на всех остальных смотреть противно хотя бы за то, что не видят дальше своего носа! Она наткнулась на стоящего рядом с сестрой Жара, опустилась перед ним на корточки, а потом обняла:

— Если бы я могла взять тебя к себе, если бы могла… — не выдержав, Эмма расплакалась и убежала в домик, радуясь и мысленно благодаря Мрака с Орликом за то, что у неё есть хоть какое-то убежище.

Это так страшно, понимать, что стоишь на пороге катастрофы, и не знать, что делать. Ей не пережить зиму! Отсутствие еды, тёплой одежды и самое главное, недоброжелательное отношение, которое очень быстро может перерасти во враждебное.

«Ёшки-матрёшки, что же мне делать?!» — запаниковала она.

Стук в дверь отвлёк её, и Эмма с надеждой бросилась поднимать деревянную щеколду. Ей жизненно необходимо было хоть что-то, за что можно зацепиться и вытянуть себя из той пропасти, куда падает. Надежда, хоть малейшая поддержка!

— Вы? Я думала вы ушли вслед за альфами.

— Собираюсь уходить, — согласно кивнул судья.

— Спасибо, что зашли попрощаться, — грустно улыбнулась.

Он ждал каких-то слов от неё, но Эмма уже затолкала вглубь себя отчаяние и показала только то, что ей действительно жаль прощаться с этим интересным оборотнем. Сильный, несущий тяжкое бремя судьи, но не озлобившийся. Это достойно уважения.

— Вы упоминали, что хотели бы добраться до человеческих земель, — небрежно обронил он.

Эмма чуть передёрнула плечами, но он ждал ответа.

— Да, были такие планы…

Слова прозвучали вяло, придавая смыслу несущественное значение. Между ними повисло неловкое молчание. Казалось, что обоим есть, что сказать, но ведь времени нет, и не стоит даже начинать.

— Я возвращаюсь домой…

Эмма вновь улыбнулась, демонстрируя, что рада за него.

— …мой дом не так уж далёк от королевства Фарна…

Лишь сжатые в кулаки руки магички показали, что она реагирует.

— …я мог бы проводить вас.

Эмма не выдержала, лицо скривила плаксивая гримаса, и она закрыла его ладонями, замерев в этой позе.

— Госпожа Горчакова, я не понимаю… — судья нахмурился и сделал полшажка вперёд, потом отступил, но всё же решительно снова шагнул к ней, поднял руки, чтобы обнять её, утешить, и в следующее мгновение отпрянул к дверям, увидев, что Эмма пошевелилась.

— Я… я бы с радостью воспользовалась вашим предложением, — быстро заговорила она, — но вы видели, в каком темпе я иду, и это не сравнимо с вашей скоростью, а потом, ночью уже слишком холодно, чтобы я не понимала последствий для себя. Мне не выдержать дороги, понимаете? Даже если вы терпеливо будете плестись рядом со мною, то первая же ночёвка — и я стану ещё большей обузой для вас…

— Ваши сомнения во мне оскорбительны. Я знаю, что вы нуждаетесь в защите и заботе, и не предложил бы вас сопровождать, не будь готов предоставить вам необходимые удобства в полном объёме.

Эмма обескуражено смотрела на судью и шумно дышала. Жизнь приобретала новые краски, планы и мечты оживали, а светлые чувства возрождались.

— А если я буду не одна, а с детьми? Если со мной пойдут Искра и Жар?

— Эту нагрузку я даже не замечу, — с любопытством глядя на неё и ожидая, что она скажет дальше, ответил мужчина.

— Вы сможете потренировать малыша обороту? Он ещё слишком мал и зависим от взрослых оборотней…

Судья что-то посчитал и уверенно сказал:

— За время пути я даже научу его не терять одежду, точнее, я научу его, как это делать, а тренировки он продолжит сам.

— Вы… Вы не пожалеете! Я сейчас в плачевной ситуации, но я выберусь из неё и сумею вас отблагодарить.

Заметавшись по дому, Эмма бросалась то рюкзаку, то к печи, то к заготовкам…

— Ах, всё потом… Вы подождёте меня здесь или на улице?

Подбегая к нему и заглядывая в глаза, пыталась уловить его настроение. Не передумал ли, не счёл ли, что она села ему на шею (а так по её мнению и получалось), не презирает ли её за это? А если и так, то стоит ли его неуважение её жизни? Она в волнении закусила губу.

— Я бродил накануне вечером рядом с вашим домом и мечтал, чтобы вы пригласили меня на вечернее волшебство, что вы творили для детей.

Эмма вмиг забыла о своих сомнениях и не знала, что сказать. Его откровенность не первый раз сбивала её с толка. Если бы он говорил в ключе «мужчина плюс женщина» и всё такое, то она бы оборвала все ниточки между ними, но его признания звучали совершенно в ином направлении.

А судья подошёл к печи, приложил руку к горячему камню и, вздохнув, завершил:

— Я подожду вас у реки.

Эмма лишь согласно кивнула, провожая его взглядом. Она уже ничего не понимала, кроме одного: впереди долгий путь, который ведёт в её будущее, а плач по загубленной жизни отменяется.

Собрав земные вещи в рюкзак, она выскочила из дома и побежала к Искре с Жаром. Малыш оказался на склоне. Он вытаскивал из кедровых шишек орешки и складывал их в корзинку, а Белка крутилась рядом, хвастая, что она теперь хозяйка в доме Еши.

— Белочка, поищи Искру и приведи её сюда, — попросила её Эмма.

— А чего её искать, она подлизывается к старой Луне и не отходит от неё ни на шаг, — неодобрительно фыркнула малышка.