Королевство плоти и огня - Дженнифер Ли Арментроут

Кастил кивнул и опять оперся рукой о каминную полку.

– Твои требования справедливы, – сказала я. – У них твой брат, а потеря земель не сильно ударит по Солису. Надеюсь, у них хватит здравого смысла, чтобы согласиться. Возможно, они не смогут создавать новых вампиров – если только у них в плену нет еще кого-то пригодного для таких целей.

Я представила Йена, и у меня внутри все сжалось.

– Если они откажутся… тогда будет война. – Я подняла взгляд на Кастила. – А если ты встретишься с королем и королевой и они согласятся на твои условия, ты оставишь их в живых?

Он опустил подбородок, и на красивом лице медленно расплылась холодная улыбка.

– Когда я получу то, что нужно моему королевству, они не останутся на троне Солиса. Они не останутся в живых. Не они. Не она.

Я отвела взгляд, подавив желание отшатнуться. Я могу его понять, особенно учитывая то, что они с ним делали. Но мне трудно забыть те месяцы, те годы после нападения Жаждущих, когда все, что у меня было, – это Йен и королева Илеана.

Но я видела стены подземного зала. Видела шрамы Кастила. Подозрения у меня возникли еще до знакомства с ним. Я знаю, что его утверждения – правда. Чтобы поверить в это, мне не нужны никакие дополнительные доказательства.

– А Вознесшихся ты оставишь в живых? Иначе кто же будет править Солисом?

Я оборвала себя, потому что дальше хотела спросить: а что насчет Йена?

– Чтобы предотвратить войну и повторение истории, их придется оставить в живых. Но все должно измениться. Больше никаких Ритуалов. Никаких загадочных смертей. Им придется себя контролировать.

– И ты в это веришь? Ты говоришь, что уходят месяцы, если не дольше…

– Но они могут себя контролировать. Они это делают в некоторых случаях, и многие Вознесшиеся достаточно стары, чтобы это уметь. Они могут делать свои укусы приятными. Могут кормиться, не убивая. Уверен, многие пойдут на это добровольно. Вознесшиеся даже могут платить за услуги. В любом случае, если они хотят жить, им придется контролировать жажду крови. То, что они это могут, доказывает тот факт, что они не подобны Жаждущим, которых они же и создают. Просто у них никогда не было веских причин для самоконтроля.

– Думаешь, это сработает? – спросила я.

– Для Вознесшихся это единственная возможность получить шанс на жизнь.

Но если он ошибается, если он потерпит поражение? Если его брат уже мертв? Я посмотрела на него. Уверена на сто процентов: он перебьет их всех или сам при этом погибнет.

У меня к горлу подкатил ком.

– А потом, когда твой брат вернется или не вернется к вам, я буду свободна?

Кастил встретился со мной взглядом.

– Ты будешь вольна сама выбирать, что делать.

– Значит, этот брак… будет не настоящим?

Повисло молчание. Потом он сказал:

– Таким настоящим, каким ты считаешь все, что касается меня.

Кастил не смотрел на меня. Его взгляд опять был устремлен на огонь. Очертания его челюсти казались высеченными из мрамора.

– Я честно не имею понятия, что это означает, – призналась я, засунув ноги под одеяло. – Как я буду свободна, если буду замужем?

– Я дам тебе развод, если ты так решишь.

Я ахнула, не успев сдержаться. Разводы в Солисе – практически неслыханное дело. Для развода нужно явиться ко Двору и подать прошение, которое чаще всего отклоняют.

– Разводы обычны в Атлантии? – спросила я.

– Нет. Необычно, когда два атлантианца вступают в брак, не любя друг друга. Но если любовь проходит, они могут развестись.

Меня зацепило то, что браки без любви у них необычны. Если они случаются так редко, то как он может с такой легкостью вступать в союз с той, кого совершенно очевидно не любит? Ответ прост. Ради брата он пойдет на что угодно.

– Значит, этот брак не настоящий. – Я перевела дыхание. – А если я откажусь? Если я скажу «нет»?

– Надеюсь, ты этого не сделаешь, особенно после всего, что видела. Но в этом случае ты не станешь посланием для Вознесшихся, и они не будут тебя использовать. Это выход для тебя. – Он провел рукой по волосам. – Не идеальный, но выход.

Это… это выход. Пусть ненадежный и извращенный, однако если бы Кастил не пришел за мной, я бы осталась в Масадонии, под вуалью и полная подозрений, но не имеющая ни малейшего понятия обо всех ужасах, происходящих в стране, и о том, какое будущее меня ждет. Кастил не был бедой, которая обернулась благом. Я не знаю, кем он был, но, если бы он не вошел в мою жизнь, меня не ждало бы ничего хорошего.

Я вскинула голову.

– А если я все равно скажу «нет»?

– Поппи, я не буду заставлять тебя выходить замуж. То, к чему я уже принудил тебя… достаточно неприятно, притом что у тебя еще до встречи со мной все отобрали. – Он тяжело вздохнул. – Если ты откажешься, то… не знаю. Придется найти другой способ освободить брата и как-то спрятать тебя, чтобы никто, в том числе мой народ, не могли до тебя добраться.

Я удивилась и невольно потянулась к Кастилу чутьем, чтобы прочитать его эмоции в поисках намека на обман или хитрость. На какие-либо признаки того, что ему нельзя верить. Я ощутила печаль, еще более тяжелую, чем раньше, и что-то кислое на вкус, от чего возникло желание отряхнуться.

Стыд.

Я почувствовала исходящий от него стыд, и он не был запрятан глубоко. Он находился прямо на поверхности.

– Тебе… тебе это не по душе, правда? Ситуация, в которой я… в которой мы оказались.

На его челюсти опять дернулась мышца, но он ничего не ответил.

– Вот почему ты прямо сейчас не тащишь меня в столицу, требуя обмена, – сказала я. – Это было бы быстрее. Это было бы легче…

– Не было бы ничего легче, чем отдать тебя им. – Прежде чем он отвернулся, его глаза вспыхнули ярким янтарем. – И прекрати читать мои эмоции. Это бестактно.

Я подняла брови.

– А заставлять меня пить твою кровь не было бестактно?

– Я спасал тебе жизнь, – проворчал он.

– А я, быть может, спасаю твою, читая твои эмоции, – выпалила я в ответ и закрыла чутье.

Кастил пронзил меня холодным взглядом.

– Объясни, пожалуйста, как ты пришла к такому заключению.

– Потому что мне стало легче от того, что ты не будешь принуждать меня выходить за тебя замуж. – Тугой узел напряжения в моей груди немного ослаб. – Это не отменяет ложь и все прочее, но, по крайней мере, смягчает мою жажду убийства. – И душераздирающее разочарование. Но об этом я говорить не стала. – Таким образом, я, возможно, не отрежу тебе голову, пока ты спишь.

Он изогнул губы.

– Но не обещаешь?