Между - Альвдис Н. Рутиэн

Простое человеческое лицо. Черты правильные, красивые, но – ничего особенного. Добрый взгляд.

«Где мне найти тебя?! Где ты?!»

Король Аннуина сейчас был неспособен на мудрую вязь хитрых наговоров. Он просто спрашивал – и сердцем слышал ответ.

«Еще не родилась».

«Сколь мне ждать еще?! Сколько?! Я устал быть один!»

«У тебя есть Ллиан».

«Ллиан… она прекрасна, и я счастлив с ней, но это всё равно что бежать греться плясками, когда в доме нечем топить. Да, веселье согреет – пока есть силы плясать. А дом как был промерзшим, так и останется. Я – человек, и мне нужна моя жена!»

«Она еще не родилась».

«Сколько еще ждать?!»

Но на этот вопрос ответ не пришел.

Зато пришла Ллиан.

– Мне почудилось, ты звал меня?

Ллиан… Ты – радость моя.

Может ли жизнь состоять из одной радости?

Ты считаешь, что может. Что только так и должно быть. Ничему, кроме радости, в твоей жизни нет места.

И мне с тобой всегда радостно.

В твоих ласках, в веселье, в танцах и песнях я забываю обо всех заботах. Я счастлив с тобою, Ллиан.

Только вот одна беда: я не могу совсем уйти от своих забот. Я человек, Ллиан; по крови – полубог, но человек по собственному выбору. Я – король людей, я в ответе за них. А человек должен нести груз забот. Иначе он просто перестанет быть человеком.

А такая роскошь мне непозволительна.

Я в ответе за Корнуолл, Ллиан.

Да ты это всё давно знаешь.

Я смотрюсь в твои глаза, как в зеркало. И вижу себя – но лучшим, чем я есть. Сильным, уверенным, всегда поступающим мудро. Не знающим поражений.

Ты настолько уверена, что я и есть – такой, что я никогда в жизни не смогу пожаловаться тебе… хоть на малейшую слабость. Ты веришь в меня… боюсь, я святотатствую, но мне кажется: именно так люди и верят в своих богов. В их беспредельную силу и такую же удачу.

Когда мы вместе, я и сам верю в себя – настолько.

Словно и не было поражения в Битве Деревьев. Словно и не владеет до сих пор Гвидион священным стадом Аннуина. Словно римляне не штурмуют сейчас Каэр Ллуд.

Но ты веришь, что рано или поздно я одолею любых врагов, – и с тобой я тоже становлюсь уверен в этом.

Хотя бы на час.

Максен – бренин.

Не нужно дожидаться человеческого вестника из Каэр-Ллуда, чтобы узнать об этом.

Весь Аннуин говорит.

И теперь не только я, но и другие властители Аннуина связаны словом: против бренина не поднимет меча никто. Слова заклятья против него не обратят тем более.

Хитер, подлец! – стал правителем Прайдена по нашим законам. Сделался родичем Бендигейда Врана. Надежнее защиты не бывает.

И лишь одно радует – насколько в это проклятое время радость возможна: Эудаф перехитрил сам себя. Неужто он вправду надеялся, что такой зять сделает его Верховным Королем?

Но, кажется, есть еще одна радость: Максену вовсе не нужен Прайден. Он хочет стать правителем там, в их Риме.

Надеюсь, он свернет там себе шею!

Шаги послышались снизу.

Нет, дело было не в том, что кто-то начал подниматься по нижней лестнице, – да и нет в человеческом Тинтагеле такого эха, что распознать негромкий шаг по каменным ступеням.

Этот гость поднимался из аннуинского Тинтагела. И человеком он не был.

Даже не дал себе труда открыть дверь – вошел прямо сквозь нее.

– Ирб! – Марх поднялся навстречу.

– Здравствуй, Конь.

– Какими судьбами?

– Ну а кто тебе поможет, кроме меня?

– Поможет… – Марх опустил голову. – Я связан двумя клятвами… я не исполняю – обе, и подчас мне кажется, что нарушаю – обе. Уж проще нарушить одну…

– Проще – не «лучше».

– Знаю…

– Марх, римляне идут на юг.

– Знаю.

– Сын Карадауга полон гнева на тебя. Он ждал, что ты его поддержишь.

– Я предпочел бы выйти на помощь его врагам.

– И это правильно. Но, король, что ты будешь делать, если римляне вторгнутся в Корнуолл?

– Разобью их.

– А если с ними будет Эудаф? Или его сыновья? Или новый бренин Прайдена?

– Нарушу клятву.

– Не надо, – улыбнулся Ирб.

Северянин еще ничего не сказал, но король Корнуолла уже понял его – понял по этой улыбке, по синим боевым узорам Альбы, которыми было покрыто тело Ирба. По древнему каменному ножу на поясе у советчика Мейрхиона.

– Ты поднимешь мятеж среди моих эрлов? – улыбнулся в ответ король Корнуолла.

– Мятеж? – приподнял бровь Ирб. – Зачем? Я просто предложу всем, кто не хочет пустить римлян в Корнуолл, идти со мной.

Марх подошел к окну, распахнул тяжелые ставни, подставил лицо ледяному ветру с моря.

– Спасибо, – проговорил он. – Камень с души…

Северянин положил руку на плечо королю:

– Иногда нужен тот, кто решит за тебя.

Марх вдруг резко обернулся:

– Зачем ты мнем сказал о своем плане? Клятва требует от меня…

Ирб прищурился:

– Не всякое требование исполнимо.

И в ответ на недоуменный взгляд короля Корнуолла пояснил:

– Марх, ты ничего не можешь запретить мне: я древнее тебя и я не твой вассал. И если римляне нападут на Корнуолл, то я предложу всем, кто не желает смиряться с захватчиками, идти на бой под моим предводительством. Я – из Альбы, и даже с бренином Прайдена не связан словом.

Марх восхищенно покачал головой.

Ирб поправил ветвь чертополоха в волосах и с явным удовольствием подвел итог:

– Так что если римляне нарушат границу, то твои эрлы с полным правом скажут: «Извини, король Фелагунд, мы глубоко уважаем твои клятвы, но – мы хотим жить на своей земле, а не отдавать ее врагам. И ты нам не указ, а твои клятвы – не наш долг!»

– Фелагунд? – удивился Марх. – Что за Фелагунд?

– Прости, – махнул рукой Ирб. – Когда живешь так долго – начинаешь путать миры. Это такой король сидхи был… или будет? Неважно.

– А с важным я и не спорю, – улыбнулся Марх. – Ирб, я твой должник.

– Ерунда. Пока я еще ничего не сделал. Может быть, римляне и не вторгнутся в твои земли.