Между - Альвдис Н. Рутиэн

Но поет флейта. И голос ее раздвигает невидимые завесы – и вот уже по голосу флейты, словно по чудесному мосту, можно уйти в грезу.

Ну же!

Решайся!

– Кто же это был?

– Его имя Там Лин. Не знаю, чем он был славен, кроме своей свирели.

– И моя мать увела его в Аннуин?

– Любой юноша, увидев королеву Рианнон, пошел бы за ней как тень.

Труден ли этот шаг? Легко ли оступиться, захлебнуться сомнением, отказаться от несбыточного в последний миг, чтоб потом сожалеть о нем – вечно?

Быть может, другим он и труден. Но не тебе. Ты идешь вперед – потому что знаешь: на том берегу бытия ждет тебя та, о ком ты мечтал.

Я протягиваю тебе руки, и наши ладони соприкасаются. Весь мир замирает – под стать твоему сердцу.

Лишь одна улыбка.

Лишь один вздох: «Ты пришел!»

Пойдем же, милый, под сень деревьев: уже светят призрачные огоньки, уже кружится в танце колдовской народ.

Пусть утром мир снова станет привычным и простым – какое тебе дело? Ты исчезнешь вместе с порождениями тумана и звездного света, уйдешь вместе с нами в страну Волшебства.

– Сколько их таких было у нее… И еще будет. Зачем ты рассказываешь мне о нем?! Очередной любовник матери – почему я должен слушать об этом?!

– Ты неправ, Марх. Луна прекрасна в небесах – но стократ красивее блики ее на глади озера. И кто сравнится с Луной в молчаливом торжестве ночи? Так и твоя мать – ей нет равного, и да и не может быть. Зато возле нее всегда тот, в ком отражается ее сила.

– Не будь я ее сыном, я бы не думал об этом. Но люди меряют любовь иначе…

Да, ты не первый и не последний. Но сейчас – единственный для меня. Разве этого мало? Ты так прекрасен, Там Лин! Прекрасен своею любовью, которой отдаешь самое лучшее, что есть в твоей душе, своей способностью открываться навстречу чуду, отзываться красоте, как серебряная струна. И мне так легко с тобой, так хорошо. Я радуюсь твоей радостью, люблю твоей любовью, надеюсь твоей надеждой. Ты так хорош, Там Лин! И так хрупок, как только может быть человек. Но я сберегу тебя. Я наложу на тебя сотню заклятий. Превращу твою жизнь в волшебный сон – ласковый, светлый, беззаботный. И ты будешь мой. Навсегда мой.

Рианнон, Рианнон… Тебя называют мудрой, но иногда мне кажется, ты сама не ведаешь, что творишь!

Быть игрушкой, пусть даже любимой, зависеть во всем, пусть даже от самой нежной и прекрасной из женщин – что может быть ужаснее?

Жаль юношу.

Истает словно свеча, превратится в тень самого себя. И все это – под участливо-заботливым взглядом Рианнон.

Ты, конечно, ни слова не скажешь, Араун. И ни в коем случае не станешь вмешиваться.

Вот и хорошо.

Какое тебе дело до того, кто делит со мной ложе? И какое мне дело до твоих мыслей? Да ты просто завидуешь мне, владыка Аннуина! Завидуешь тому, что я могу, наконец, любить кого-то не ради великой цели, а просто… просто для себя.

И он принадлежит мне безраздельно.

И навечно – уж на этот раз я постараюсь, чтоб никто и ничто не смогло отнять у меня того, кого я люблю. Хватит! Сархад, Манавидан, Мейрхион, Пуйл – сколько можно терять?!

– Хм, – кривится Марх. – Какой мужчина, если, конечно, он действительно мужчина, согласится быть живой игрушкой?

– Рискну тебя разочаровать, – промурчала Ллиан, – настоящая женщина на это не согласится тоже.

– Ну а этот флейтист?

– Не знаю, – хитро скосилась сидхи, – кого ты называешь действительно мужчиной, но от мира грез он устал довольно быстро.

Тебя что-то тревожит, печалит? Не может быть! Вся волшебная страна на твоей ладони, любое твое желание исполняется прежде, чем ты успеешь о нем подумать.

Ты говоришь, что хочешь развеяться, увидеть земли людей. Чудачество, конечно.

Но пусть будет по твоему. В сумерках ты сможешь пройти по кромке – вот только за нее я тебя не пущу. Прости, это слишком опасно.

Кто ты, девушка?

Что делаешь ты в этих холмах? Разве не знаешь ты: не миру людей принадлежат они. Властвует здесь Белая Королева, и кара ждет того, кто осмелится пойти против ее воли.

Беги, беги прочь отсюда!

Я кричу тебе это, а хочется звать «останься!»

Ты… такая теплая. Ты живая.

Она прекрасна, а ты – теплая.

Уходи. Уходи немедленно, здесь слишком опасно!

Что, Там Лин, узнаешь? Узнаешь этот мечтательный взгляд, это ожидание чуда, эту веру в несбыточное?

Она так похожа на тебя!

Зачем же ты гонишь ее?

Ей здесь самое место – в стране Воплотившихся грез.

Что ж, она останется здесь – как и ты. В чудесной грезе.

Нам очень полезны такие смертные.

Оставайся, девушка. Любуйся вечно моим Там Лином, я не возражаю.

Не слушай ее! Не поддавайся ее чарам, прошу!

Не изменяй миру людей!

Да, там нет этой чудесной красоты, да, там всё подвержено смерти и тлену – но там есть то, чего в Стране Волшебства не найдешь: теплое сердце. И искренняя любовь.