Николай Негодник - Сергей Шкенев

Базека сидел молча. Он смотрел, как Николай застегнул пояс из кожи неведомого морского зверя да повесил на него меч и два огнестрела в кобурах. Шлем так и остался пылиться на полке – лето, жара, а протереть лысину в молодом еще возрасте… Увольте.

– И куда же ты собрался? – нейтрально-философским тоном поинтересовался кот.

– Сгоняю, разберусь, – уже бодрым голосом ответил князь. Принятое решение значительно улучшило настроение.

– Не царское это дело – заборы красить.

– Я князь.

– Пресветлый князь. Разницу знаешь или объяснить? – заметил Базека. – Делать больше нечего? Я знаешь, чем от скуки занимаюсь? Ну вот появишься ты там, перевешаешь народишко на том самом плетне… И что с того? Дело немудреное, любой справится.

– А кто? Серега занят, Савва во Владиславле добровольцев вербует, Лешаков… хм, упаси, Господи! Все заняты, один я, как неприкаянный, болтаюсь.

– Вот и болтайся на доброе здоровье. Твое присутствие в городе поддерживает моральный дух.

– А ты еще и по морали специалист?

– Не хуже многих. И говорю как специалист специалисту – ты у нас вроде знамени. Ага, с барабанщиками и ассистентами с саблями наголо… А русалка знаменосцем. Чо сразу за ухо? Если человек какую хрень несет, так его слушают и верят, а стоит простому коту с дельным советом – посылают по адресу… И за ухо хватают, а оно не казенное, родное, между прочим. Нет в жизни справедливости!

– И?

– Ачоа? Никто же со знаменем в сортир не ходит. А некоторые вот стремятся… Меня туда отправь, с Горынычем вместе – порядок живо наведем.

– С пьянкой и мордобоями?

– А что, вешать лучше?

– Лучше. И другим наука.

– Это еще вопрос… – Базека мягко ударил лапой о лапу. – Давай спорить, что все в срок успеем сделать без репрессий?

– Давай, – согласился Николай, которому и самому надоела затянувшаяся шутка. Глупая, честно признаться, шутка. Как, врочем, и любая, в которой немалая доля истины. – Только под твою ответственность.

– Мою? – Кот искренне удивился и округлил глаза. – Это почему под мою? У нас монархия или как? Ты, Николай Васильевич, назначен князем-ампаратором, так сказать, тебе за все и отвечать, чего бы мы с Горынычем ни накуролесили. Государство – это не я, государство – это ты! Так, кажется? И не сваливай, пожалуйста, на других свои заботы и проблемы.

Самодержавная рука сгребла со стола самый тяжелый предмет, и в Базеку полетел малахитовый чернильный прибор – хитрое сооружение, совмещенное с пепельницей, огнестрелом и зажигалкой. Кот не стал уворачиваться, а взглядом остановил массивный предмет и водрузил на место.

– Ага, и так умею… Ну чо. Грамоту с полномочиями дашь? В трех экземплярах.

– В трех-то тебе зачем?

– Один мне, другой Годзилке, третий союзникам отдам. И это… распорядись тонны две зерна выделить.

– На самогонку? Не дам! И какие еще союзники?

– Да так… – Базека взял несколько листов бумаги и протянул князю. – Есть тут один малый народец… беженцы от гастрономического геноцида.

– Ладно, уговорил. Чего писать?

– Как всегда, что-нибудь с угрозами, да не мне тебя учить… «Челом бьет» и точка с запятой не нужны. Написал? Господи, медленно-то как… Готово? Печати я сам поставлю, у меня свои такие же есть.

– Чего-о-о-о???

А ровно через неделю, аккурат в Троицу, когда город празднично украсился березовыми ветками, и добрые люди собирались за столами, вернувшись из церкви, Татинец опять посетил посланец небес. Все в том же белом хитоне и с огненным мечом в руке, он полетал над столицей, благословил увиденных внизу прохожих и уже привычно направился к княжескому терему. На этот раз без театральных эффектов в виде падающих звезд – просто и спокойно влетел в окно, сбив при этом с ног служанку с подносом жареных в сметане карасей.

– Помяни, Боже, царя Давида и всю кротость его! – Патриарх Савва перехватил поудобнее тяжелый пастырский посох и приготовился отразить внезапное нападение.

– Подождите, это свой! – Шмелёв поднял руку, останавливая занесшего дубину дважды полковника Лешакова. – Да точно говорю, свой!

Ангел поднялся, отряхивая надетый поверх хитона стилизованный под кирасу бронежилет:

– Что это было?

– Наверное, это было вкусно, – Николай подошел к гостю, но обниматься на радостях не полез. – Израил Родионович, какими судьбами?

– Теми самыми, неисповедимыми, как пути, – Изя привел себя в относительный порядок и церемонно поклонился присутствующим: – Здрасти! Яночка, вы все так же великолепны… Юрий Всеволодович, мое почтение… Святейшему Патриарху аналогично… Товарищ полковник…

– Дважды полковник, – ревниво поправил Лешаков.

– Конечно-конечно… Я имел в виду, что ваш товарищ, оборотень Август фон Эшевальд, будет полковником.

– А я?

– Генералом, не меньше. А в будущем – маршалом! – Израил удивленно покрутил головой: – А где представитель устаревшего религиозного культа?

– Серега, что ли?

– Ну не я же…

– Да на Трезве он. Готовится, копает – все, как в прошлый раз и договаривались.

– А, так вот кто там копошился.

– Что, видел?

– Ну! – Ангел поискал взглядом карту. – Ага… глядите, вот здесь идет наша первая линия обороны, так? Так! И если противник проходит слегка подготовленное предполье, то попадает сюда, правильно?

– Больше некуда, – Шмелёв забрал у Израила карандаш и вручил взамен вилку. – Пойдем за стол, праздник у нас сегодня.

– Я в курсе, – отмахнулся тот. – Не мешай.

Коля пожал плечами и отошел от гостя к накрытому столу. И что там думать, если междуречье Трезвы – единственное место, где может пройти большое количество конницы. Да с обозом и стенобитными машинами. Или те уже потом собирают, перевозя только важные детали? А без разницы. Мелкие отряды еще с относительным комфортом просочатся по берегу Шолокши – правому, так как болотистый и низменный левый вообще непроходим, но крупные только там, по ровному, как лысина старого князя, водоразделу.

Сама речка Трезва получила название в насмешку. Начиналась верстах в десяти от Суровы, старшей своей сестрицы, и бежала она на закат, вихляясь из стороны в сторону, подобно пьяной бабе, и подобно ей же, верст через триста поворачивала обратно. Да так заблудила по дороге, что устье от истока оказалось в половине дня пути. Одно слово – Трезва.

Собственно, на этом княжеские географические познания о той местности заканчивались, да и те были почерпнуты из прочитанной в будущем книги. Самому побывать на месте предстоящего сражения не удалось – просто некогда. Вот волхвы к природе ближе, особенно многомудрые, так пусть Серега и занимается фортификацией. Заодно и дисциплину у леших подтянет, пока их командующий в столице важные вопросы решает.