Ускоренный реверс - Юрий Иванович

Только подумать о таком – тоска глодать начинает! Поэтому пришлось срочно себя перестраивать и сопланетника к праздничному настроению возвращать.

– Умеешь ты хандру нагнать! – начал принц с обвинений. – То орёшь на людей, словно с дерева упал, то болью их шпыняешь, а когда они уже ко всему привыкли, ещё и печалью им мозги пытаешься продавить! И откуда только такие противные русские садисты берутся?

– Но-но! – в свою очередь, притворно возмутился Эйро Сенатор. – Прыщ титулованный! Ты как с командиром разговариваешь?! – посмеялся над вытянувшимся по стойке принцем, но тут же спохватился, с недоумением посматривая на свой нарукавный коммуникатор: – Странно… чего это так долго народ не подымают? Пойду-ка я гляну, что там творится… А ты тут гони остальных прыщей сразу к арсеналу…

Он не пошёл, а побежал. С явным удовольствием ощущая собственную силу, мощь и здоровье. Всегда приятно ощутить себя после явной гибели целёхоньким и в полном здравии. В самом деле хочется бежать на всей скорости, чтобы дать выход переполняющей энергии и бушующему в крови адреналину.

Хотя мог командир и не торопиться, только он успел скрыться за поворотом коридора, как рявкнула сирена, вырывая солдат из сна. Да и Фредерик не погнушался громким, полным радости голосом поторопить товарищей:

– Живей, живей вставайте, ленивые трутни! Нас ждут великие дела и сразу два бессмертных! Да и Первый вернулся со второй своей победой! А вообще предлагаю, если Шестой и Седьмой не ранены, то пару раз подкинуть этих счастливчиков.

На что с весёлым ворчанием отозвался Пятый:

– Ну да, счастливчики!.. Только если Шестого при подкидывании уроним себе на голову, то сразу финал для неудачника наступит! А мне и так в последней ходке не повезло… самому первому из вас…

– Плевать! – остановил его ворчание Десятый. – Бегом, марш! Кто из вас прибежит последним к арсеналу, тот… тот получает на сегодняшний день прозвище… Увалень!

Вроде и безобидное слово, сержант часто густо в сотню раз более обидными прозвищами награждал, но тут всех шестерых наследников словно скипидаром облили. Ринулись вперёд с такой скоростью, энтузиазмом, напором и даже утробным рычанием, словно от финиша данного забега зависело решение всех жизненных проблем. Разве что не отталкивали друг друга, не пытались затоптать и не хватались руками за одежду. В общем, весело получилось, задорно. И бежали такой компактной группой, что замкомандира не смог рассмотреть с полной уверенностью, кто же получит на сегодня шутливое прозвище увальня: Второй, Пятый или Девятый.

– Экие вы дружные стали! – возмущался Фредерик. – Мне нужен теперь фотофиниш! Эй! Покажите видеозапись пробега! Эй, господа учёные? Где же вы?

Транспорта ещё не было, как и не спешили устраивать виртуальную проекцию таинственные учёные, поэтому скопившиеся возле стены с медицинскими модулями принцы с готовностью и с азартом подхватили требования командующего ими товарища.

– Даёшь фотофиниш! – крикнул Второй. – И там будет хорошо видно, как меня чуть по стенке не размазали.

– Именно! – в тон ему возмущался Девятый. – Меня вообще тут один слон чуть не затоптал!

– Я тоже требую просмотра! – заявлял Пятый. – Там чётко будет заметно, как мне под ноги кидались некоторые, намереваясь прервать мой стремительный бег от позорного прозвища.

И всё это суммировал своим предложением Восьмой:

– Не о чём спорить, господа! Ибо на сегодня сразу три наших боевых товарища получают прозвище «Увалень»!

– Только предлагаю добавить прозвищам определения! – подключился Четвёртый.

– Какое? – Третий вёл себя довольно скромно, хотя тоже улыбался вместе со всеми. И тогда лучше всех сложенный, двадцатидвухлетний атлет под усиливающийся хохот товарищей стал перечислять, указывая на каждого из трёх претендентов рукой:

– Старый увалень, увалень-колдун и тощий увалень!

Смуглый индус в самом деле выглядел несуразно худощавым, особенно рядом с более массивными товарищами, но зато смеялся чуть ли не громче всех. Так что настроение было в коллективе показательно отменным, несмотря на то, что собрались здесь недавно погибшие, которые вроде как плакаться должны и печалиться.

Оставалось только дождаться товарищей и убедиться, что те не при смерти находятся и двое из них действительно стали бессмертными.

Вот рядом с такой весёлой компанией, после вспышки перехода, и появился «домик», пышущий жаром, словно пару часов простоявший под прямым южным солнцем.

Створки раскрылись, и тотчас раздался басистый голос Шестого:

– Почему к нам на грудь не бросаются девушки с цветами?! – Гладрик Литогорский первый выскочил наружу, несколькими движениями сбрасывая с себя разгрузку с батареями и оружием, вздымая руки кверху и патетически взывая к стальному своду холла: – Ну здравствуй, бессмертие!

Следом за ним, чуть прихрамывая на левую ногу, выбрался ещё один бессмертный, Седьмой. Но при этом он только держал в своей руке винтовку, всё остальное вооружение, похоже, сбросил ещё на верхней плоскости резервуара. Будучи самым молодым в компании, сейчас Александр Дьюк смотрелся ещё моложе от легко читаемых переживаний на его лице. Причём растерянность и недоверие просматривались в нём больше всего. Кажется, он сомневался в своей новой ипостаси, о чём и заявил во всеуслышание:

– Никакого единения с донором! И воспоминаний о жизни там за всё последнее время – не появилось! Братцы, что же это творится-то?!

Третий выживший десантник, имеющий прозвище по порядковому номеру Первый, тоже оказался сравнительно в нормальном состоянии. Это если не считать ранения в левое плечо, где разорванные куски скафандра смешались с окровавленной кожей. Но правую руку обладатель бакенбард поднял в знак приветствия и улыбкой встретил бросившихся к нему товарищей:

– Да нормально я… не умираю… – Пока его вынимали с сиденья и переносили в двенадцать рук на ложе выдвижного модуля, кривился не столько от боли, как от криков Седьмого и его недоумевающих вопросов:

– Да уймите его! Он ещё в «домике» меня достал своими «что» да «почему»!..

Получивший значительный объём информации по данной теме, принц Астаахарский под ногами у товарищей не мешался, хотя внутренне рвался помочь. Разум подсказал стоять на месте и сразу начинать очередную лекцию ликбеза. Уложился быстро, пересказав все нюансы и варианты, после которых сознание копии воссоединялось с сознанием донора.

Всё это время Первый, чтоб не упустить рассказа Фредди, упирался здоровой рукой так, словно это ему сейчас предстояло заснуть во время исцеления и попасть в самого себя тамошнего. Пришлось Десятому применить власть, чуть ли не лично заталкивая модуль в стенку со словами:

– А нечего понижать дееспособность нашего десятка, затягивая лечение! – после чего повернулся к замершему Седьмому. – Господин Дьюк! А тебе особое приглашение делать? Заскакивай в модуль!