Ускоренный реверс - Юрий Иванович

Хорошо, что дальнейшие рассуждения были прерваны показавшимся противником. Около десятка шоом в скафандрах спецназа оплывали массивный объект на глубине шести-десяти метров. Использовали они для передвижения малый подводный бот с кольцевой открытой платформой и заметили человека чуть ли не раньше него. Да и сам человек сделал единственно правильные выводы:

«Ребята ушли давно, раз здесь спецназ успел нарисоваться. Теперь мне только и надо, что не попасть в плен, а то самого себя умерщвлять – дело хлопотное и недостойное принца… Ну, душка! Не подведи!»

Двух или трёх рептилий Фредерик, принц Астаахарский точно срезать успел. А потом провалился в небытие болезненной смерти.

Уж неизвестно, какие временные допуски давались для новых скопированных сущностей, которые творились с доноров, обладающих древней кровью. Ведь по сути, коль часть десанта погибла, а часть удачно возвратилась на базу, то погибшие возрождались на своих кроватях, успевали встать после сирены, одеться и добежать в холл арсенала. Где и встречали спасшихся товарищей или помогали раненым переместиться из «домика» в модуль тотального исцеления.

А если кто не погибал, но оставался «потеряшкой» в чужом мире? А то и попадал при этом в плен? Что с ним происходило? Ведь он оставался в живых, а значит, новую копию пока сделать нельзя было? По крайней мере, именно так утверждал сержант, настаивая на том, чтобы каждый научился себя как можно раньше умертвить, оказавшись в лапах смертельного врага.

Сразу после ранения Десятый себя не умертвил. Транспорт ушёл раньше, намного раньше, чем он погиб. И тем не менее землянин с удивлением проснулся в казарме, на привычной ему кровати и в почти привычном ему окружении. Или он всё-таки успел уложиться в некие нормы самопроизвольного умерщвления?

«С удивлением», потому что сразу вспомнил всё в жизни последней копии и осознал. «Почти» – потому что вокруг что-то было против ожидаемого. Не успела голова оторваться от подушки, как по этой теме завертелись в голове мысли:

«Резонно рассуждая – Девятый должен был остаться в живых, ранение получил он далеко не смертельное, да и вообще Джая живучий, как кошка… – но индус спал в своей коронной позе на спине, и совершенно голый. Так просыпались только возрождающиеся. – И сержант выглядит, словно с креста снятый! – у командира он тоже видел приметы недавнего возрождения: тот нервно крутил головой, рассматривая лежащих на кроватях подчинённых. Поднял голову и Фредди, сразу с некоторым облегчением вздыхая: – Ура! Не хватает Первого, Шестого и Седьмого! И самое главное: отныне у нас сразу два бессмертных!»

Он вскочил резко на ноги и, несмотря на свою наготу, первым делом поздравил командира:

– Ну что, пусть зазвучат фанфары?! Ведь у тебя коллег стало на два больше!

Тот и сам уже стоял на ногах и вроде как пребывал в отличном настроении:

– Ты бы вначале оделся, обалдуй, прежде чем лезть ко мне с объятиями…

– Ха! Да кто к тебе лез?! – посмеивался принц, быстро надевая трусы, а потом и брюки. – Ну вот, а теперь хоть пожмём друг другу руки?

– Теперь – запросто! – Эйро обменялся с земляком крепким, затяжным рукопожатием, признаваясь при этом. – До сих пор не верится… пока их не увижу и живыми не признаю… А ты-то сам? Куда пропал?

Фредерик скороговоркой пересказал свои последние приключения. Не забыл упомянуть и геройские действия Третьего, который повёл себя выше всяких похвал. Но после услышанного сержант прямо-таки за голову ухватился от рвущей его душу досады:

– И Пятый глупо погиб, и тебя могли достать, если бы знали, что ты жив! И Третьего жалко, тоже мог бы пошустрей оказаться, используя все пиропатроны сразу. Про Девятого и не говорю, тут моя вина, надо было нам сразу подальше от края передвинуться, хоть за какое-то укрытие прилечь! А мы с ним в момент всплытия как на ладони оказались, вот нас сверху и свели в могилки дружным залпом!..

– Да, как и нас, только уже снизу…

– Тьфу ты, неудача какая! А ведь с каким триумфом могли вернуться! У-у-у!..

– Да не вой ты так! – не унывал принц, уже закончивший одеваться. – Лучше от радости до потолка прыгай! Сам ведь говорил, что никто оттуда не возвращался до сих пор, а тут сразу трое наших вернулось!..

– А могло – шестеро!

– … И двое из них – стали бессмертными!

– Ха! А могло стать четверо! – кривился от досады командир.

– Нет! Так нельзя! – решительно заявил Астаахарский. – Прекращай плакаться в такой радостный момент! Не то растеряешь в моих глазах последние крохи уважения!

– Последние? – хмыкнул Эйро с улыбкой. – Ну и напугал!

– Лучше ответь на два вопроса. Первый: почему я, «опаздывая», явно задержавшись там, всё равно оказался в казарме вместе со всеми?

– Да с этим просто. Нас ведь не за мгновение «создают». Почитай час на это уходит, а то и полтора. Вот если за это время опоздавшие подтягиваются – всё в пределах нормы. Иначе начинают искать информационным лучом и пытаются умертвить с помощью действа, обратного воссозданию. И тогда возрождение происходит не раньше, чем к следующему утреннему подъёму.

После услышанного пояснения Фредерику пришла в голову интересная картинка. Он её и обрисовал, как сумел:

– А ведь может и такой казус произойти, что оставшийся солдат или сержант не в плену и не ранен, а продолжает сражаться? Или, к примеру, подался в партизаны? Что тогда происходит?

– Да уж, бывали и такие случаи, и довольно продолжительные, – но, судя по тону Эйро, такие случаи ему не сильно нравились. И, скорей всего, это было связано с неприятными моментами из его личной биографии. – Партизанили порой… некоторые… Но самое плохое и прискорбное в тот момент, что десяток плюс сержант, завязанный через транспорт только на полный комплект и только на одиннадцать конкретных человек, всё это время остаётся вне возможности выбраться в случае чего на срочное боевое задание. А случаи у нас, сам понимаешь, не в пример важнее, чем партизанская лихость какого-нибудь одиночки.

– Понятно… в общих чертах… Но тогда второй вопрос: когда Гладрик и Александр ощутят себя и осознают в теле донора?

– С этим ещё проще: если раненые – то после помещения их в медицинский модуль. Если целы и здоровы, то во время первого же сна в казарме. Ну и если вдруг так получится, что они сейчас в полном здравии… и мы через полчаса ринемся в новый рейд, то собственные тела донора они ощутят в момент смерти в бою. Опять-таки если там погибнут… Последний вариант – самый неприятный и самый шокирующий, хотя и сильно пораненному «вспомнить всё» – тоже не сахар. Но вот умирая да возвращаясь в себя с тем багажом новых знаний, ощущений, воспоминаний и прочих чувств – это невероятный шок. Самого меня сиё «счастье» миновало, но если судить по рассказам других коллег, то врагу не пожелаю…

Повествуя об этом, давно бессмертный земляк настолько опечалился, что и принц Астаахарский загрустил. Если в самом деле проникнуться переживаниями, то становиться таким способом бессмертным – те ещё муки! Так и мозгами можно поехать! Живёт себе донор спокойной, размеренной жизнью, никого не трогает, занимается текущими делами и вдруг раз! И в его сознание врывается боль смерти, вонь и гарь боя, собственный, захлёбывающийся кровью последний вздох и весь ад Полигона, Монстросоюза, иных миров и галактик.