Сердце отваги измеряется численностью. Книга 2 - allig_eri

Припомнил. Понял, что столь заумную чушь я могу разве что имперским грандам втирать, да и те не факт что многое поймут. Значит, придётся импровизировать.

— Представь себе, друг мой Кероб, что табак — это хитрая тварь вроде гиены, только не в лесу, а у тебя в груди сидит, — улыбнулся я, положив себе руку в области сердца. — Поначалу ты её не замечаешь. Скатал самокрутку — тяпнул, и вроде даже полегчало. В голове стало тише, руки меньше дрожат, мысли собрались. Думаешь: «Доброе зелье». А табак в это время — как гиена, прячет кости под полом твоей души.

Кероб прищурился, дым от его самокрутки медленно тянулся к небу. К губам парня прилипла тонкая ухмылка.

— На другой день тянешь снова — не потому, что надо, а просто чтобы как вчера, — продолжил я. — А потом — чтобы как всегда. И не замечаешь, как уже не ты решаешь, когда курить, а табак шепчет: «Скорей. Дай мне ещё. Без меня ты ничто».

Ухмылка Кероба потускнела.

— И вот уже рука сама тянется к кисету, — чуть подался я вперёд. — В голове — будто ком тумана. Не покуришь с утра — злишься, сердце бешено бьётся, руки дёргаются, как у скотины перед бойней. Люди думают, что ты просто не в духе, а на деле — ты уже не человек, а сосуд, который табак себе подчинил.

Глава 15. Сплошные треугольники

Вздохнув, я пожал плечами.

— Это как с выпивкой, Кероб. Как было у Садрича. Тело привыкает. Но душа… она тонет. Привычка становится нуждой. А нужда — цепью. Ты скажешь: «Ну и что? Все чем-то скованы». Может, и так. Только с табаком и выпивкой цепь невидима, а ключа от неё нет. Даже если бросишь, тело твоё будет орать, как будто ты себе руку пилишь. Вот так табак делает рабов. Мягко, ласково, без кнута и ножа. Так что подумай. Пока ты ещё не пристрастился — ты вольный. А потом уже нет.

Кероб вздрогнул и покосился на самокрутку, от которой оставалась ещё половина. Новая затяжка вызвала кашель. Парень зло выбросил недокуренную гадость в пыльную и сухую почву деревни.

— Не получится пристраститься, Загрейн. Мало у нас табака, очень мало. И достать особо негде, — недовольно пробурчал он.

Мошки между тем подслушали кое-что любопытное, и я переключил фокус внимания на Сатора Отье, который в этот раз ходил вместе с Дуффом и ополченцами. Сейчас наставник негромко переговаривался с Леви Мос-Лиром, стоя возле тренировочных площадок в тени сгущающихся сумерек.

— …только не говори, что сраные каннибалы к нам присматриваются, — хмуро произнёс одноногий ветеран.

— Их видели — это всё, что я могу сказать точно, — Сатор мрачно повёл плечами.

В воздухе ощущалось напряжение, но сквозь него пробивалось усталое родство двух людей, живущих на краю разрушающегося мира.

— Где видели? Кто видел? Мать твою, Отье, я что, клещами из тебя информацию должен вытаскивать?!

— Форпон, — выдал Сатор имя любовника Энни. — Дотянулся Аурой, когда возле Элканских гор проходили. Потом остальные наши подошли, но уже поздно — те успели свалить.

— До Грайдии отсюда далеко… — протянул Мос-Лир.

Сатор Отье глубоко втянул воздух и размял пальцы.

— Небось посылают охотничьи группы в поисках человечинки… Или просто какой-то пищи, как и мы.

— Вы-то, надеюсь, не человечину ищете? — невесело хмыкнул Леви.

Наставник вздохнул.

— Знаешь, уже и шутить-то особо не хочется. Всё как-то резко стало… очень плохо. Ещё и Дуфф…

Отье оглянулся, а потом уменьшил громкость голоса. Пришлось дать мошке команду подлететь ближе.

— …ухо, — единственное, что различил я.

По лицу Леви пробежала тень.

— Уверен? — коротко спросил он.

— Я верю Форпону. Если он сказал, что один из грайдийцев носил ожерелье, в которое было вставлено человеческое ухо, то так оно и есть.

— Может, старое? — предположил Мос-Лир. — Загрейн говорил, эти ублюдки давно жрут людей…

— Может, и так, — Сатор покачал головой. — Но я попросил Форпона не говорить Дуффу. Потому что… — и замолчал.

Было понятно без слов. Свихнувшийся Бурс мог посчитать, что ухо принадлежит Дервису и именно грайдийцы ответственны за его пропажу. После этого староста наверняка объявил бы им кровную месть. В качестве же солдат выступим именно мы.

Неприятная перспектива.

— Это было позавчера. Сразу после «встречи» мы и вернулись, — закончил Отье. — Пора что-то решать. Дальше так продолжаться не может. С каждым днём становится всё труднее и опаснее. Теперь к засухе и постоянной борьбе с пустыней добавились людоеды. А ведь через пару месяцев должен последовать ответ наместника Вермитракса на пропажу сборщика налогов.

Леви не ответил, лишь прислонился к высокому деревянному столбу. Так они и стояли молча — уставшие, запылённые, но ещё не сломленные.

— …поэтому я и хотел узнать, что у тебя с Заной? — прозвучали слова, на миг выбившие меня из колеи. Я так погрузился в беседу двух моих учителей, что почти не реагировал на Кероба. А парень, видать, думал, что я очень внимательно его слушаю. Ха-а…

Не меняя выражения лица, я посмотрел на него, мысленно копаясь в памяти и выискивая суть прозвучавшего вопроса.

— Ты запал на неё или как? — сумел я собрать происходящее в единое целое.

— Придурок, что ли?! — возмущённо подпрыгнул он. — Я это… — теперь тон стал смущённым, — подкатить слегка хочу.

«А на хера у меня разрешения спрашиваешь? — подумал я. — Или это просто в разряде обсуждений? Типа пустой болтовни за банкой пива? Правда, за неимением пива идут брёвна посреди деревни и одна самокрутка с табаком».

— Я на Зану видов не имею, — откровенно ответил я.

— Ага, — Кероб почесал затылок. — Значит, с Ветой? Вот прям уже всё? Точно-точно?

— А что, есть сомнения? — ухмыльнулся я.

— Не знаю, — хмыкнул парень. — Потому и спрашиваю.

— Да. Всё так, — добавил я строгости в голос.

— Ну и хорошо… — как-то музыкально протянул он. — Значит, Зана?.. — и уставился на меня с видом голодной собаки, готовый ловить каждое слово.

— Я с ней не был, если ты об этом. Ни словом, ни делом, — пояснил я.

— Здорово… — не слишком уверенно проворчал Кероб и отвернулся. Пару секунд пялился куда-то между домами, а потом снова поглядел на меня. — Только вот сама Зана об этом знает?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

— Она говорила, — замялся парень, — ты ей спину лечил и… ну… вы вместе были.

— Не были, — отмахнулся я. — Просто лечил, и всё. А что, она иначе сказала?

— Ну да, — криво улыбнулся он.

— Хм… — задумчиво закинул я ногу на ногу, — вот прям открыто сказала,