Сердце отваги измеряется численностью. Книга 2 - allig_eri

друге. А тут вылез я! Индивидуалист херов, который, благодаря Запретному Плоду, спокойно может жить один. Единственное исключение. Несостыковка, ломающая гениальную схему.

— Хватит, — сказал я сам себе. — Решай, Загрейн, помочь или нет?

Дилемма, схожая с вопросом: уйти из деревни или остаться?

— А что меня держит? — начал мерить я шагами пространство возле сарая Бурсов. — Нет, серьёзно, что меня здесь держит?

Хороший вопрос. Я уже думал о нём и не нашёл толкового ответа. Ну-у… положим, Вета. Ещё друзья и несколько близких людей, которых я железно хочу спасти от всего творящегося здесь пиздеца. Но могу ли я это сделать? Предложу им, скажем, сбежать, а те захотят потащить своих родичей. Те — своих. И так, пока весь Ностой не поднимется. А он, ха-ха, не поднимется, доказано сраным советом деревни, который без Дуффа не пришёл ни к какому мнению. Только вот ждать старосту не вариант — можно и неделю, и месяц на это убить, не дождавшись результата.

— Если бы сдох любой человек, кроме Дервиса, то ситуация складывалась бы иначе. А погибни сам староста, то Дервис подменил бы его в этот момент, — осознал я. — Его бы послушались. У него была сила, было уважение, доставшееся по наследству.

Ха-ха, если бы Дервис не пропал, то Дуфф был бы в адекватном состоянии и не отдал бы власть сыну. Ага, всё связано друг с другом.

Что получается — я загнан в угол? Всё бессмысленно?

И да, и нет.

Стóит хотя бы попробовать вытащить отсюда некоторых людей. И уж если не получится… Тогда и думать по поводу сольного плаванья.

Закусив губу, я задумался, что будет, если Вияльди и Леви откажутся уходить из Ностоя. Эти двое были теми, к кому я привязался больше всех. Да и дочка их, Керста, очень милая девочка.

Я не хочу, чтобы они умерли. Нет, неверно. Я не хочу, чтобы люди Ностоя погибли. Вообще все. Даже такие, как Есар Бокус или Кольто Шебор. Плевать, что последний тот ещё придурок, но даже этот человек не заслужил смерти.

И вот я снова вернулся к вопросу, что делать.

— Ответ не изменился, — сказал я самому себе. — Вытащу самых близких, а остальные пусть делают что хотят. Своя голова на плечах есть.

Совесть взволнованно булькнула, но я перенаправил ей предыдущий вопрос. Ответа не было.

Слабо усмехнувшись, я скрестил руки на груди. Что же, к какому-то решению я худо-бедно пришёл. Замечательно. Попытка не пытка. А если не получится, то… выходит, что меня не держит здесь уже ничего.

Внезапное откровение показалось сошедшим с неба богом, который рассказал мне, в чём смысл жизни. Я натурально застыл и пялился в деревянную стену сарая, пока меня не окликнул знакомый голос:

— Что там, Загрейн?

Вета.

Обернувшись, я махнул ей рукой.

— Трещины искал.

Девушка устало улыбнулась, подошла ближе и практически упала в мои объятия. Удержав её, поцеловал в лоб, заодно проверяя на температуру. Может, заболела?

Но жара не было.

— Я заметила тебя в окно, — негромко сказала она. — Даже общалась с тобой, думая, что ты слышишь меня Аурой.

Зарывшись носом в её густые волосы, я закрыл глаза.

— Отвлёкся и совершенно не следил за обстановкой.

— Что-то случилось? — Вета не делала ни малейшей попытки выбраться из объятий. Ей было комфортно. Мне тоже.

— Случилось, — не стал я придумывать секрет. — Но для начала… не хочешь перекусить?

Бурсы не голодали, однако их запасы были достаточно однотипны.

— У меня появилось хорошее вяленое мясо, — улыбнулся я.

— Не шутишь? — Вета отлипла от моей груди и удивлённо уставилась мне в глаза.

Улыбка на моих губах стала шире. Потом я продемонстрировал свёрток, который продолжал держать в руке.

— Откуда? — шёпотом спросила девушка и порывисто оглянулась. Но я уже полноценно пришёл в себя и контролировал окрестности.

— А вот это я и хотел с тобой обсудить. Идём. Я нашёл одно подходящее место, где нас не будут отвлекать.

Вскоре мы уже находились в заброшенном сарайчике, где когда-то прежде хранили инструмент. Запах, если и был, давно выветрился. Теперь вместо него ощущался лишь смутный аромат копчёностей, мешок с которыми я завалил пересушенным и оттого негодным в пищу скоту сеном.

— Загрейн! — глаза Веты широко распахнулись. — Это же… Это же!..

— Знаю, — кивнул я. Насекомые вовсю изучали местность вокруг, выискивая любые намёки на возможную опасность. Аура Наблюдения была настроена на то же самое.

— Где ты нашёл столько?!

Что мне на это ответить? Ха-а… вспомнились наши разговоры, когда речь так или иначе затрагивала Запретный Плод и сверхспособности. Тогда Вета не озвучивала какого-либо негатива в сторону Прóклятых, больше интерес. Но то — гипотетическое обсуждение, причём даже не конкретно Запретного Плода. Так, мимолётом. Вроде как, обсуждая работу, сказать, что видел на офисной стоянке новенькую красную «феррари». Какой-то везунчик с золотой ложкой во рту оставил здесь машину, оказавшись в этом районе по каким-то своим делам. Тема для мимолётного упоминания, не больше. А сейчас… сейчас мне предстояло сказать, что я ни много ни мало сам являюсь таким человеком.

Уф… соберись, Загрейн. Хватит изображать тряпку. Решил ведь уже, что всё равно ничего не теряешь. Либо уходишь с небольшой группой, либо один.

Глава 14. Невидимая цепь

Вопрос Веты звенел в голове. Где я столько нашёл? Под кустом!

Сука, разве не очевидно?..

— В Худросе, — сказал я. Голос не дрогнул. Во всяком случае, так мне показалось.

Боже, это сложно! Я знаю эту девушку почти десять лет. Десять лет! Причём не на уровне соседей, которые могут не встречаться месяцами, а на уровне встреч почти каждый, мать его, день! Мы общались, вместе тренировались, веселились, радовались друг за друга… Сблизились. Вета — мой друг, моя… первая любовь в этом мире. Может, громко сказано, да. Может. А может, и нет. Но даже так я просто не знал, с чем можно сравнить нынешнее признание. Наверное, как если бы в прошлом мире я готовился признаться давно любимой девушке, с которой планировали свадьбу, что не могу иметь детей.

Мне было страшно. Мне не хотелось её терять. Но я был готов к тому, что это случится.

Чёртов Наршгал и твои клятые жрецы, промывшие головы всей деревне!

— Украл? — нахмурилась Вета. Это было не осуждение, а скорее переживание — за меня, — но всё равно ощущалось гадливо. Будто бы принёс домой случайно найденный кейс, набитый деньгами. Ощущение ожидаемых проблем следовало за ним по пятам. Счастье, витавшее в её глазах мгновение назад, сменилось озабоченностью и подсчётом будущих