Принц Зазеркалья - А. Г. Говард

– Я хочу сама посмотреть, – говорю я Джебу.

Тот прищуривается:

– Почему? Не доверяешь? Ты правда думаешь, что я могу навредить Томасу? Да ведь он был для меня настоящим отцом. Единственным в твоей семье, кто не нанес мне удар в спину.

Я не хочу, чтобы он видел, какую боль причиняют его слова.

– Я не доверяю не тебе, а той… штуке, которую ты нарисовал.

Склонив голову набок, Джеб шагает через порог.

– Ты ей рассказал.

Взгляд и упрек Джеба адресованы Морфею, но отвечаю я.

– Моего папу схватили и куда-то поволокли. Я уверена, что это сделало то существо, которое напало на меня в коридоре. Оно показало тебе, куда отвело папу? Не сомневаюсь, что да. Ведь ты его создал.

Джеб поднимает ресницы, и в это мгновение я узнаю своего лучшего друга. Залегшие под глазами тени говорят о неуверенности, которую он пытается скрыть. Он человек – и беззащитен. Нужно лишь спрыгнуть на пол, подойти к нему, сократить расстояние. Но тут Джеб отводит взгляд, и я с болью понимаю, что несколько шагов, разделяющих нас, – ничто по сравнению с преградами, которые мне придется преодолеть, чтобы добраться до его сердца.

– Откуда она столько знает? – спрашивает Джеб у Морфея. – Что именно ты ей рассказал?

Тот морщится.

– Убери эту штуку, и мы поговорим.

Джеб слегка наклоняет голову, и тень возвращается на пол. Больше нет ничего, кроме темного силуэта у ног Морфея.

Морфей приваливается бедром к столу и накрывает краешком ткани Чешика и Никки, которые крепко спят.

– Как всегда, ты недооценил находчивость нашей Алиссы. Она поняла это сама, после того как у входа в тоннель на нее напали твои рисунки.

Джеб смотрит на меня.

– Они напали на Алиссу?!

Я готова поклясться, что вижу в его глазах тревогу. Но тут же она исчезает.

– Но обычно они не проявляют жестокости к живым существам.

Морфей поджимает губы.

– Ну, большинство твоих созданий не выходят за пределы горы, а поскольку тут никогда не было гостей, то кто его знает. И потом, Алисса не просто гость. Ты на нее злишься.

– Неправда, – буркает Джеб, отводя глаза.

Морфей вздыхает:

– Отрицай, если угодно, но очевидно, что твои рисунки содержат гнев, который ты испытываешь. Они питаются твоим негативом.

– Джеб? – шепотом спрашиваю я.

Он молчит.

– Может быть, пора всё стереть и начать сначала.

Морфей говорит негромко – воплощенная мягкость, услужливость и мудрость, – но я не сомневаюсь, что он подначивает Джеба.

Джеб встречается с ним взглядом.

– По-моему, тебе пора замолкнуть.

– Почему? Алисса сама всё скоро поймет.

Меня снова начинает мутить.

– Я хочу, чтобы вы оба перестали говорить обо мне в третьем лице! Что с тобой, Джеб? Ты изменился? Это случилось, когда ты прошел в ворота?

Морфей смеется:

– «Изменился». Нет, детка, лучше сказать «эволюционировал». Джебедия отказался от своего прежнего обезьяньего состояния и обрел бессмертие подземца. Это шаг вверх, а не вниз.

– Просто заткнись, Морфей, – рычит Джеб, стоя за мольбертом. – Я сам решу, что ей рассказать и когда.

– Ну, будем надеяться, что ты определишься до того, как ее порвут на части.

Я сглатываю.

Джеб накрывает картину куском ткани и переходит к следующей.

– Твой папа о тебе беспокоится, – говорит он, даже не глядя в мою сторону. – Я отведу тебя к нему… чтобы вы могли отдохнуть вместе.

Главное – я хочу побыть наедине с Джебом, пусть даже во время короткой прогулки по коридору.

– Спасибо.

Морфей забирает Чешика и фею и шагает к дверям. На пороге он медлит, стоя к нам спиной.

– Спи крепко, Алисса. Когда вернешься, мы разработаем план военной кампании. И помни – я не забыл клятву, которую ты дала. И тебе не позволю забыть.

Он уходит, и я смотрю в пустой коридор. «Мы разработаем план военной кампании». Он знает, что я пришла сразиться с Червонной Королевой. Его так заинтересовал дневник… каким-то образом Морфей догадался, что я собираюсь использовать нечто находящееся на страницах этой книжечки, чтобы уничтожить Червонную. Война еще не окончена, а он уже подсчитывает трофеи.

– Ну? Ты расскажешь, какую сделку заключила с этим тараканом? – интересуется Джеб, застегивая рубашку и пряча круглые шрамы, прежде чем я успеваю сосчитать их.

Мне хочется прибегнуть к магии, чтобы затруднить процесс – пусть его кожу озарят лучи вечернего света, который заливает нас. Пальцы чешутся от желания нащупать все изъяны… небезупречные места, которые докажут, что Джеб настоящий. Что он тот самый парень, которому я доверяла и от которого зависела с пятого класса. Что человек, которого я люблю, по-прежнему где-то там, внутри.

После встречи с двойником, после обвинений Морфея и слов о подавляемом гневе мне нужно хоть в чем-то убедиться.

– Эл…

Услышав свое имя, я смотрю на Джеба. Я бы дорого отдала, чтобы услышать, как он называет меня спортсменкой…

– Что имел в виду Морфей? – настоятельно спрашивает он.

– Я кое-что ему пообещала, – негромко отвечаю я.

Не хочу признавать то, что он и так уже знает. Что между мной и Морфеем происходит больше, чем я выказываю.

– Обещание, да? Как романтично.

Его слова режут, как ножи. За время пребывания здесь Джеб научился владеть не только кистью.

– Вот, значит, почему ты разрушила наш маленький рай. Чтобы сдержать слово, которое дала Морфею.

Я вздрагиваю.

– Нет. Я пришла, чтобы спасти вас обоих. Ты вправе не верить… и сердиться. Я знаю, ты прошел через ад. Это место… оно сломало тебя.

– Я сломался еще раньше… – Джеб недоговаривает, но уязвленное выражение его лица недвусмысленно дает понять: «благодаря тебе и Морфею». – Но я вернул себе власть над своей жизнью. Именно я обладаю здесь магией. У меня есть способность творить мир – как и должно быть. Как должно было быть всегда.

Он поднимает левую руку и закатывает рукав, обнажая татуировку на внутренней стороне запястья. Латинские слова «Vivat Musa» перестали быть черными. Они сияют тем же фиолетовым волшебным светом, что и кисточка. Это придает совершенно новый смысл их значению – «Да здравствует муза».

– Теперь я понимаю, – бормочет Джеб. – Понимаю, почему магия соблазнила тебя. Одним движением руки я могу создать и убить, изувечить и исцелить…

Он движется и говорит бессвязно, как в трансе.