Корона Подземья - А. Г. Говард

Или, хуже, кто-то ее похитил.

Я мысленно сигналю Морфею. Полностью погруженный в свои мысли, он осторожно водит пальцем по «Лунному свету убийцы», стараясь не касаться синих бабочек. Я кашляю.

Морфей поднимает голову.

– Ты что-то хотела, детка?

Я смотрю через плечо. Джен уже открыла швейную сумку и выложила на мою кровать сантиметр, мелок, наперсток и коробку с булавками. Повернувшись к Морфею, я вижу, что он рассматривает последнюю мозаику.

– Червонной здесь не было, – говорит он, прежде чем я успеваю озвучить свои тревоги. – Всё слишком аккуратно. Ты сама знаешь, какой хаос остается после нее. И потом, она хочет прочитать твои мысли. Если бы Червонная нашла твой дом, мозаики бы пропали.

Мои страхи мгновенно рассеиваются. Но все-таки я не готова оставить его одного.

– Морфей, – шепотом зову я.

Он поворачивается.

– Ничего тут не трогай. Обещай.

Морфей хмурится, словно это предположение его оскорбляет.

– Клянусь. Отвлеки свою подружку, а я пока погуляю здесь. Может быть, твоя мама оставила записку.

Не без некоторого колебания я оставляю Морфея осматривать дом, а сама захожу в комнату и закрываю дверь. Солнечные лучи льются сквозь полуприкрытые жалюзи, и в воздухе видны пылинки. Всё на своих местах: трюмо в углу, рисунки Джеба на стенах, угри в тихонько гудящем аквариуме. Однако я не в силах успокоиться. Мамиными духами здесь пахнет сильнее, чем в других комнатах. Такое ощущение, что она стоит прямо передо мной, только я ее не вижу.

Я вздрагиваю.

– Да, я тоже так подумала, – с улыбкой говорит Джен, доставая платье из полиэтиленового чехла. – Получилось даже лучше, чем в кино, правда?

Она прикладывает платье к груди.

Оно именно такое, как я представляла. Я испускаю восхищенный вздох. Когда мы с Джен придумывали себе костюмы для «сказочного бала», я точно знала одно: я не надену ни кринолин принцессы, ни расшитую блестками юбочку феи Динь-Динь.

И я вспомнила одно платье из дурацкого ужастика, который мы смотрели с Джебом, Корбином и Дженарой – «Зомби-невесты в Лас-Вегасе». Оно было изящное, с открытой спиной, узким корсажем и длинной юбкой, элегантно порванное и покрытое серовато-синими пятнами замогильной плесени. Оно совершенно необъяснимо понравилось мне.

Джен – моя сообщница во всех ненормальных и прекрасных затеях – настояла на том, чтобы сделать точную копию. Используя в качестве образцов картинки, которые мы нашли в сети, она нарисовала несколько эскизов и отнесла их в магазин к Персефоне. Там искала похожие свадебные платья на распродажах всякий раз, когда отправлялась пополнять ассортимент, и наконец нашла одно за двадцать баксов – без бретелек, белое, атласное, вышитое блестками и жемчугом… воплощение винтажного шарма. У него был даже длинный, волочащийся по земле шлейф. А главное, оно было лишь на размер больше, чем я ношу.

При помощи ножниц, нескольких стежков, пульверизатора, позаимствованного у Джеба, и краски цвета увядших незабудок Джен превратила платье в шедевр.

Она вырезала подол снизу так, чтобы получился узор зубчиками. Потом обожгла края ткани, чтобы атлас не сыпался, – зубчики получились сморщенные, похожие на увядшие лепестки. В качестве финального штриха Джен нанесла краску, смешанную с блестками, на края вырезов, на ворот, на шов в том месте, где корсаж соединяется с юбкой.

В результате получилось нечто блестящее, таинственное, заплесневелое.

Джен крутит платье туда-сюда, шелестя подолом. Я испытываю ощущение, которого давно уже не бывало, – радостный трепет от возможности принарядиться.

– О-о… у нас проблема, – дразнится Джен, заметив мое немое восхищение. – Кажется, я вижу восхищение на твоем лице. Алисса Гарднер, которой не терпится надеть платье и тиару и потусить с ровесниками? Да это же конец света…

Ухмыляясь, подруга расстилает платье на постели и вытряхивает из полиэтиленового пакета фиолетовую сетчатую нижнюю юбку. Она похожа на дымку, которая повисает на горизонте после дождя, прежде чем рассеются тучи и покажется солнце.

– Знаешь, Эл, я очень рада, что ты не отказалась.

Она ошибается. Я отказываюсь. Но не по своей воле.

Ничто не способно успокоить мои разгулявшиеся нервы. Я беспокоюсь из-за мамы, из-за мозаик, из-за Червонной Королевы… боюсь, что придется сказать Джебу правду и оставить его одного – и тогда он будет проводить время с Розой, а не со мной. Я волнуюсь из-за всего.

Меньше всего я хочу танцевать, заниматься глупостями и развлекаться. Я просто не в силах притворяться, что всё нормально.

– Так, давай посмотрим обувку, – говорит Джен, имея в виду сапоги на платформе, которые я купила в интернете месяц назад.

Двигаясь как автомат, я достаю их из шкафа. Раздевшись до белья, натягиваю через голову нижнюю юбку и поправляю эластичную резинку на поясе. Потом влезаю в платье, и Джен застегивает его сзади.

Сев на край кровати, я надеваю левый сапог и провожу рукой по искусственной коже. Она такого же серовато-синего цвета, как и краска на платье, платформа высотой в восемь сантиметров, вдоль голени идут удобные застежки. Идеальный вариант.

– Что скажешь? – нерешительно спрашиваю я у Джен, надев оба сапога и натянув до локтей лиловые кружевные перчатки без пальцев.

Она улыбается – гордо и таинственно.

– Скажу, что все эти розовенькие принцессы лопнут от зависти, когда увидят тебя.

Джен смеется, помогая мне встать. Я стараюсь изобразить беззаботный смешок, но он звучит фальшиво и натянуто.

Джен поправляет прозрачный эластичный лифчик, который она вшила, чтобы корсаж не съезжал, и надевает мне на голову венец, сделанный из искусственных незабудок и нитей перекати-поля. Она тщательно воспроизвела мельчайшие детали, даже поддельную паутину, которая окутывает цветы и спускается на шею, как вуаль.

Когда Дженара поворачивает меня лицом к зеркалу, я перестаю дышать. Восхищенное лицо подруги за моим плечом говорит, что она впечатлена не меньше.

Платье точно такое, как я надеялась, и даже лучше, потому что Джен осовременила его, вырезав подол спереди в виде фестонов. Длиной до колен, он выгодно подчеркивает сапоги. А благодаря пышной нижней юбке сзади платье едва касается земли, и я не споткнусь, когда буду танцевать.

Точнее, я не споткнулась бы, если бы действительно собиралась на бал.

Я вытаскиваю из-под корсажа медальон, подаренный Джебом. Цепочка с ключиком цепляется за него и тоже вылезает. Рассматривая обе подвески, я удивляюсь, как перепутались цепочки – они буквально неразделимы, как две половины моей души.

Джен поправляет на мне тиару.

– Ну, скажи, что ты думаешь.

Я не намерена разочаровывать ее, хотя и знаю, что вскоре уйду и весь ее труд пропадет даром. Столько времени она вложила в этот шедевр, столько дружеских чувств…