Корона Подземья - А. Г. Говард

Чеширский Кот чихает и подмигивает большим зеленым глазом.

– У Чешика есть дар планирования, – бесстрастно говорит Морфей, продолжая смотреть в окно. – Он может мысленно начертить диаграмму и придумать лучший способ решения проблемы. Он замечает то, чего не видят остальные, ну а потом доводит дело до конца.

Взмахнув хвостом, Чешик возвращается на зеркальце заднего вида. Верхняя половина его туловища исчезает, и он снова превращается в контрафактное украшение салона.

Я вытираю слезы и макияж со щек.

– Ты припас еще какие-нибудь сюрпризы? – спрашиваю я у Морфея.

Расправляя помятую шляпу, он хмуро отвечает:

– Я начинаю бояться, что их запас недостаточен. Хотя подземцы хорошо умеют наводить порядок.

– Да-да, и создавать бардак тоже, – замечаю я.

– Согласен. Некоторые способны создать очень большой бардак. – Он с намеком смотрит на меня и расстегивает ремень безопасности. – Например, кто-то чуть не попал в аварию. Пожалуйста, теперь будь поосторожнее. Мы не поможем ни твоей маме, ни Стране Чудес, если погибнем.

Я доезжаю до дома благополучно, хотя еще не отошла от шока. Когда машина вкатывается на дорожку, я с облегчением замечаю, что всё выглядит вполне обычно и мирно, по крайней мере внешне.

Я вновь пытаюсь поблагодарить Морфея за смелость, которую он проявил, но он отмахивается и твердит: «Я остался только ради машины».

Верится с трудом. Морфей не впервые жертвует собой ради меня. И я начинаю подозревать, что он не позволил мне сбить мальчугана на перекрестке по той же причине – у него есть слабые места, которые он предпочитает скрывать.

Если бы только Морфей был последователен и не менялся так часто.

Я выключаю зажигание и глажу качающийся хвост Чешика.

– Ты тоже можешь войти, если не будешь показываться.

Мягкий мех оборачивается вокруг моего пальца, как пушистая змея, слегка стискивает его и отпускает. Мне делается тепло и спокойно.

– Он не нуждается в приглашениях, – насмешливо говорит Морфей. – Если Чешик захочет войти, никто ему не помешает.

Я принимаюсь расстегивать ремень.

– Я опять забыла, что застряла.

Морфей придвигается и берет меня за руку.

– Может, попробуем снять юбку? – игриво спрашивает он. – Сейчас нам некуда спешить.

Не знаю, правда ли он имеет в виду всё то, на что намекает интонациями, но поскольку это Морфей – наверное, да.

– Проехали. Сама разберусь.

Я пытаюсь отстраниться, но Морфей берется за застежку. Удерживая мою руку, он зубами вытаскивает ткань и одновременно возится с кнопкой. Через пару минут юбка высвобождается – помятая, но целая.

– Спасибо, – шепотом говорю я.

– Не за что.

Мы встречаемся взглядами; он подносит мою руку к своим губам и переворачивает ее внутренней стороной вверх. Его дыхание касается кожи. Это так приятно, что у меня в ответ ноет всё тело. Но тут Морфей разжимает мои пальцы, забирает ключ и отодвигается. Прежде чем я успеваю опомниться, он уже сидит на прежнем месте.

Я прижимаю измятую юбку большим пальцем. Жаль, что чувства не приведешь в порядок так же быстро, как ткань.

– Послушай… – говорю я. – Прости, что напугала тебя быстрой ездой. Не нужно было бить по больному.

Он открывает дверцу. Когда та поднимается, Морфей опускает ноги на землю и оглядывается на меня.

– Ты извиняешься? – с улыбкой спрашивает он. – За что? У всех есть слабости, которые могут быть обращены против них. Ты отказалась от свойственного тебе сострадания и воспользовалась моей слабостью, чтобы получить то, что ты хотела. Отличный план. Ты последовала инстинктам и отбросила внутренние запреты без всяких понуканий с моей стороны. Это хорошо. Потому что единственный способ победить Червонную Королеву – научиться быть безжалостной. Состраданию не место на поле битвы, магической или любой другой.

Морфей вылезает из машины. Он пошатывается, как будто после пережитого не сразу может оправиться.

– Ты умеешь манипулировать мной, а я тобой. Значит, мы равны.

Нет. Мы никогда не будем равными.

Мы всегда будем пытаться переиграть друг друга. Я не скажу этого вслух – и не признаюсь, что мне это нравится. Какая-то первобытная и мощная часть моей души жаждет вызова и борьбы, и так было всегда.

– Подожди, – говорю я, выхожу из машины и закрываю дверцу. – Прежде чем мы увидимся с моей мамой, давай обо всем договоримся. Ты – ученик по обмену, из Англии, тебе хочется посмотреть мои работы. Так мы и дойдем до тех мозаик, которые она забрала.

Опираясь на крышу машины, Морфей смотрит на меня, и драгоценные камни посверкивают в тени широких полей шляпы.

– А если она увидит правду? У нее ведь твоя кровь.

– С этим как-нибудь разберемся, – отвечаю я, хотя и знаю, что задача перед нами стоит непростая.

Мы шагаем к гаражу, но оклик с соседнего крыльца нас останавливает:

– Привет!

Подбегает Джен, с кофром на плече и сумкой в руке. Я совершенно забыла, что мы хотели внести кое-какие изменения в выпускное платье, которое она сшила для меня.

Джен оглядывает Морфея с ног до головы.

– Эм?

Вид у нее озадаченный, но она, похоже, не злится. Скорее всего, Джен еще не успела услышать о нашем предполагаемом рандеву на большой перемене.

– Привет, – говорю я, теребя лямку рюкзака на плече и стараясь не смотреть на Морфея. – Ты получила мою эсэмэску?

– Ой. Извини, – отвечает Джен. – У меня телефон сдох в школе. Он сейчас заряжается.

Она снова смотрит на Морфея, и ей явно очень любопытно.

– Добрый вечер, зеленоглазка, – говорит он, прикоснувшись к шляпе, и щеки Джен становятся такими же розовыми, как волосы.

– Разве не Джеб должен был забрать тебя сегодня? – спрашивает она, обращаясь ко мне.

По крайней мере не приходится изобретать оправдание и снова лгать.

– У него перенесли интервью. Мор… Эм предложил меня подвезти. Оказывается, он старый друг нашей семьи.

Да уж, старый – это еще мягко сказано. Но «друг»? Не самое подходящее слово.

– Я имею в виду, наши семьи много лет были знакомы.

Точнее сказать, он много лет нам докучал.

Я опускаю глаза.

– Я пригласила его зайти и поздороваться с мамой. И всё.

– Да что с тобой? – спрашивает Джен. – Ты ведешь себя так, как будто я застала вас, когда вы неизвестно чем занимались в машине.

Морфей смеется.

– Да уж, время я рассчитал отлично.