Волшебный кинжал - Трейси Хикмэн

— Увы, дорогая, эта гнусная вонь накрепко въедается в одежду. Но не волнуйся: я куплю тебе новое платье.

В детстве потолок туннеля казался Шадамеру достаточно высоким. Сейчас же барону приходилось стоять в наклон. У него ломило плечи. Шадамер принялся их растирать. Потом нагнулся к затекшей ноге.

«Уже близко, — подбадривал он себя. — Уже совсем близко».

— Скедн? — прошипел во тьме явно не Алисин голос.

Шадамер оторопел. Голос донесся из правого туннеля. Барон много странствовал, но такой скребущий душу, утробный звук слышал впервые. Он затаил дыхание и замер в ожидании. Он сразу догадался, что означало незнакомое слово. То был вопрос: Ты слышал?

Спросивший тоже замер в ожидании. Вскоре ему ответил другой голос:

— Н'о скедн.

Язык этот напоминал грохот камней, несущихся по склону. Существа, говорившие на нем, явно отличались от тупоумных, медлительных троллей. Вопрос прозвучал повелительно, ответ — почтительно. Похоже, у этих неведомых существ была своя иерархия. И дисциплина, как в армии. Так, может, это и есть армия?

«Тааны!» — догадался Шадамер.

Люди барона, видевшие таанов, рассказывали ему об этих свирепых чудовищах. Тааны представляли собой нечто среднее между зверями и дикими людьми. Они не передвигались на четвереньках, а оружием владели даже лучше людей. Бесстрашие в бою сочеталось у таанов с превосходной выучкой и изрядной смекалкой.

Мозг Шадамера пронзила дикая мысль: что, если нападение таанской армии уже началось? Тогда все укрепления на городских стенах бесполезны, тааны прорвутся в самое сердце Нового Виннингэля. Потом пришла другая мысль, уже здравая: эти варвары достаточно сметливы, чтобы не гнать тысячи своих солдат по узкому туннелю. Скорее всего, тааны отправили небольшой отряд дозорных, дабы отыскать наиболее уязвимые места в обороне города.

«Клянусь богами, одно место они уже нашли, раз им удалось сюда пробраться, — мысленно произнес он, продолжая разговор с собой. — А мы попали в ловушку. Совсем как крысы-вонючки».

Повернуть назад? Бесполезно. Тааны явно что-то заподозрили; возможно, они слышали его голос. Единственное его оружие — небольшой кинжал, спрятанный за голенищем сапога. Меч и другой кинжал забрали гвардейцы дворцовой стражи, а этот проворонили. И ведь мог бы, пока находился в трактире, взять меч Улафа. Нет, тогда ему было не до меча. Какой там меч, если он едва не потерял Алису? Хорошо хоть, боги вовремя надоумили его опустить шторку в потайном фонаре. Впрочем, может, и не боги, а перенятая у отца привычка. Или собственный здравый смысл подсказал. Шадамер почти вплотную притиснулся к стене. Согнувшись как можно ниже, он старался двигаться медленно и бесшумно. Эх, ему бы сейчас его прежний, мальчишечий рост да умение дышать беззвучно! А тут еще сердце колотится так, что по всему туннелю слышно. Пошарив вокруг себя, барон нащупал крупный камень. Шадамер извлек кинжал, а находку взял в левую руку.

Судя по всему, тааны остановились и вслушивались в темноту. Шадамер не шевелился. Они — тоже. Стало настолько тихо, что было слышно, как где-то стучат по каменному полу крысиные коготки.

Вдруг кто-то из таанов не то хрюкнул, не то гикнул. У Шадамера зашлось и едва не остановилось сердце. Только тиски воли не дали барону броситься прочь. Раздалось несколько жутких, пронзительных писков, сопровождаемых шуршанием и топотом ног. Потом снова стало тихо.

— Рытт, — произнес, смеясь, первый таан.

Остальные тоже засмеялись и двинулись дальше.

К Шадамеру вернулась способность дышать. По спине барона текли струйки холодного пота.

Мелькнул свет факела. Тааны достигли развилки и остановились, решая, куда двигаться дальше. Теперь Шадамер собственными глазами увидел этих свирепых страшилищ.

Зрелище это поразило и подавило барона. Все его надежды на то, что Новый Виннингэль сумеет противостоять варварским полчищам, унеслись, как сточные воды, гонимые ливнем.

Таанов было пятеро. На их лицах — или мордах? — вместо носа торчало нечто, напоминающее поросячье рыло. Рты, похожие на звериные пасти, были усеяны острыми зубами. Из-под нависающих лбов глядели прищуренные глазки. Чувствовалось, что они, как и голоса, принадлежат разумным существам. Тела таанов были вполне человекоподобными, но массивнее и сильнее, нежели тела людей. Пятерка дозорных была буквально обвешана оружием; помимо их собственного, на вид довольно грубого, Шадамер заметил оружие людей и эльфов. Доспехи представляли собой весьма пеструю смесь; скорее всего, тааны поснимали их с тел своих жертв.

Тааны то и дело поднимали головы и принюхивались. Стало быть, запахи говорили им очень многое. Шадамер молча благословил зловоние сточной канавы.

Тааны никак не могли решить, по какому из туннелей идти дальше. Возник спор. Руки таанов играли в разговоре не меньшую роль, чем голоса, поэтому Шадамер понимал почти все.

Один воин предлагал разделиться; он показал на туннель, откуда вышел Шадамер, и ткнул пальцем себе в грудь. Потом он махнул в направлении другого туннеля и указал на предводителя. Предводитель задумался, но чувствовалось, что он колеблется. Наконец предводитель мотнул головой и властным жестом указал на туннель, ведущий к Храму.

Шадамер мысленно согласился с предводителем и пожелал, чтобы тот не менял решения. Спор продолжался.

И то ли от скуки, то ли из страха таан, держащий факел, начал размахивать им, освещая пространство вокруг себя. Белая рубашка Шадамера и белое одеяло, в которое была завернута Алиса, высветились одними из первых.

Таан с присвистом выдохнул воздух и загикал. Предводитель тут же обернулся к нему. Таан указал на Шадамера.

«Вот и прогулялись до реки», — сказал себе барон.

Он встал, прикрывая собой Алису. С кинжалом и камнем, один против пятерых таанов.

«Последняя битва Шадамера, — мысленно усмехнулся он. — В канаве сточной он погиб, и хладный труп его пожрали крысы. М-да, жутковатая баллада получается. Как ни странно, но со словом „канава“ прекрасно рифмуется „слава“».

— Дерхут, — скалясь, произнес предводитель.

Он выхватил меч с зазубренным лезвием (у людей такой меч сочли бы негодным для сражения) и двинулся к Шадамеру. Остальные продолжали стоять, усмехаясь и ожидая развлечения.

— От дерхута и слышу! — громко ответил ему Шадамер.

Таанский воин сделал еще один шаг и почему-то разинул пасть. «Кусаться, что ли, решил?» — подумал Шадамер. Таан принюхался и вдруг остановился. Он не сводил с барона глаз. Потом в горле у таана булькнуло. Дальше случилось и вовсе невероятное: предводитель опустил меч, погрузив его в зловонную жижу.

Тот, кто с ним спорил, удивленно пролаял вопрос.

Предводитель обернулся через плечо и с шипением произнес только одно слово:

— Кил-сарнц!

Четверо таанов замерли и тоже вперились глазами в барона. Державший факел даже отступил.