Плата за наивность - Бронислава Вонсович

– Возможно, леди Лоренц, – ответила я. – Но тем не менее вы для нас отныне нежеланный посетитель.

Леди Лоренц легко сдаваться не собиралась. Она сменила тактику. Пожалуй, по характеру Николас пошел в мать и взял от нее вот эту гибкость поведения, необходимую для достижения целей. Теперь леди Лоренц не излучала доброжелательность, напротив – она казалась мраморной статуей, олицетворяющей оскорбленную гордость и негодование.

– Что скажет инора Эберхардт на ваше пренебрежительное отношение к таким постоянным покупателям, как я? – холодно спросила она. – Вы же не думаете, милочка, что я это так оставлю? Я непременно приду, когда она здесь появится, и молчать о вашем отвратительном поведении не буду, учтите.

Никаких просительных гримас больше не было. Лишь холодный тон уверенной в себе женщины, которая прощать ничего не собирается и которая считает, что своего добьется. В самом деле, кто мы, а кто она? Но я прощать тоже ничего не собиралась, и у меня было на это право.

– Вы зря потеряете время, – ответила я, глядя ей прямо в глаза. – Тетя согласилась с моим решением не обслуживать вас больше еще до того, как ей стало плохо. Возможно, для вас это звучит дико, но у нас тоже есть гордость.

– Ваша тетя попала в госпиталь по вине моего мужа?

– Отчасти, – неохотно ответила я. – Его поведение спровоцировало приступ.

– А если он перед вами извинится, это что-то изменит?

– Нет, – ответила я. – Я сильно сомневаюсь, что он посчитает нужным извиняться за нанесенные мне оскорбления. Он и оскорблениями их не считал.

– Ничего не понимаю. Что здесь произошло?

– Спросите у вашего мужа, леди. Я не хочу про это говорить.

Я с вызовом на нее посмотрела. Я не мечтала попасть к ним в невестки, как Регина, но это не помешало их семье решать, чего я достойна, а чего – нет. Пусть не обижаются, что я тоже считаю их недостойными здесь находиться.

– Я спрошу, – задумчиво сказала она, глядя на меня очень внимательно. Совсем не так, как раньше. – И если причина не покажется мне уважительной…

Она не договорила, но продолжение фразы и без этого было понятно – это была неприкрытая угроза. Но я ее не боялась. Мне от нее ничего не было нужно – ни ее денег, ни ее сына.

Когда она ушла, я обессиленно упала в кресло и почувствовала, насколько меня вымотала эта беседа. Каждая жилка горела от невыносимого напряжения. Разговор с матерью Николаса оказался серьезным испытанием для моих нервов. Не только потому, что это была жена человека, столь мерзостно вчера обо мне отозвавшегося, но и потому, что раньше этой леди я симпатизировала. Она никогда не смотрела на продавщиц как на предмет обстановки и всегда была неизменно вежлива и улыбчива. Но она не могла ничего не знать о случившемся, поэтому ее визит – разведка, которую военные непременно проводят перед решающим боем. Что ж, она убедилась, что сдаваться мы не собираемся. Звон артефакта для меня прозвучал как сигнал к битве. Я резко встала и нацепила дежурную улыбку. Но это была не новая покупательница. Пришла с обеда Анна. Подруга с ней не вернулась – выполнила мою просьбу и пошла домой долечиваться. Я выбросила из головы недавний визит леди Лоренц и вернулась к более насущным вопросам.

– Анна, помнишь, в понедельник ты сказала, что нам нужен управляющий? Мы обсудили это с тетей и решили, что ты права.

– Мне показалось, что это будет наилучшим выходом, – довольно ответила она.

Всем приятно, когда признают их правоту, и Анна исключением не была.

– Мы предлагаем эту должность тебе.

Она так растерялась, что поначалу ничего не могла ответить, потом выдавила:

– Мне? Вы шутите, наверное?

– Нет, я говорю совершенно серьезно. Тетя одобрила. Она не хочет видеть в нашем магазине постороннего человека, а ты работаешь давно, знаешь многие тонкости. А то, что не знаешь, расскажем…

И я начала ее уговаривать. Мне почему-то ужасно захотелось, чтобы она согласилась. Я напирала на высокую зарплату, которую она будет получать, и на относительно свободный график в послеобеденное время.

– Это же временно будет? – уточнила она. – Пока вы Академию не закончите?

Спрашивала она потому, что прекрасно понимала – вернуться после работы управляющей в обычные продавщицы будет очень нелегко. И это ее беспокойство еще раз доказывало, что мой выбор правильный.

– Скорее всего, нет, – ответила я. – Магазином я занимаюсь по необходимости, только потому, что он очень важен для тети Маргареты. Сама по себе торговля меня не привлекает. Поэтому место будет твоим, пока ты этого хочешь.

Она задумалась. Я ее не торопила. Обо всех плюсах я ей уже рассказала. Теперь она размышляла о минусах, которые тоже были. Ей доставалась не только большая зарплата, но и большая ответственность, которая не всем по нраву.

– И когда нужно приступать к работе? – наконец спросила она.

– Если можешь – с завтрашнего дня, – ответила я. – Тогда я пойду на занятия, больше не беспокоясь о магазине. И нужно найти еще одну продавщицу.

– Есть у меня на примете одна инорита, – задумчиво протянула Анна. – Я поговорю с ней сегодня, попрошу подойти завтра вечером. Мне кажется, она вам подойдет. Инору Эберхардт по этому поводу беспокоить не надо.

Ее решение меня обрадовало.

– Тетя Маргарета в любом случае будет беспокоиться, – ответила я. – Оградить ее от волнений мы попытаемся, насколько это возможно, но в стороне она не останется. Не сможет просто, не тот у нее характер.

– Не останется, – согласилась Анна. – Хорошо, я подойду завтра утром. Надеюсь, инора Эберхардт будет уже здесь.

Вечером мы опять закрыли магазин раньше обычного, и я пошла в госпиталь – к этому времени все целительские процедуры должны закончиться, и если состояние здоровья тети Маргареты позволит, то я вызову экипаж и отвезу ее домой. Так она хоть переживать перестанет, как я справляюсь одна…

К нашей огромной радости, тете разрешили покинуть госпиталь. Инор Брайнер, который ее осматривал перед моим приходом, сказал, что все страшное позади, его вмешательство и присмотр больше не требуются, но в ближайшие несколько месяцев тете следует избегать волнений и магических перенапряжений. Я его заверила, сделаю все, что в моих силах, и уже хотела еще раз поблагодарить его и попрощаться, как тетя Маргарета неожиданно сказала:

– Представляешь, Штеффи, инор Брайнер, оказывается, отец Рудольфа, с которым вы изображали помолвленную парочку, выманивая преступников.

– В самом деле? – я сделала вид, что ужасно удивлена.

– Да, – ответил инор Брайнер, – Рудольф, когда вчера узнал, что ваша тетя попала сюда, очень расстроился.

Расстроился, как же! Если бы действительно переживал, хоть немного, непременно навестил бы, посмотрел лично, как себя чувствует тетя Маргарета, а не слушал, что рассказывает отец.