Кровь Рюрика - Андрей Земляной

Но молодой организм восстанавливается быстро, и уже через час вымытый и переодетый во всё чистое Горыня сидел в кабинете младшего письмоводителя княжеской канцелярии и учился грамоте. Буквы этого мира лишь напоминали известную ему кириллицу, и даже порядок букв был другим. Зато цифры были арабские, что весьма удачно. Во всяком случае, письмоводитель, проверив навыки счёта у Горыни, больше к этому вопросу не возвращался.

Вечером, когда свирели у Родова дома оповестили о зажжении жертвенного огня, он уже стоял у дверей мастерской, с большим свёртком и котомкой, в которую сложил всякие деликатесы, купленные у лучшего трактирщика в Медведевске. Горыня всегда старался прихватить гостинец для мастера, выказывая тому уважение, и мастер ценил его знаки внимания.

На этот раз Горыня собрался пополнить свой арсенал гранатами и попробовать сделать нормальную пушку для Дубыни. С заряжанием с казённой части и осколочным снарядом.

Нужная труба нашлась сразу, а вот нарезка такого ствола да ещё термообработка и всё остальное заняло почти три дня. Затвор он сделал самым простым – продольно скользящим, как у «мосинки», а заряжание – вручную.

Для демонстрации он увёз Дубыню за город, где был глубокий овраг. Под слегка насмешливым взглядом богатыря распаковал пушку, зарядил и, мысленно помолившись Роду, нажал спусковой крючок.

Ахнуло так, что в голове потемнело, и опомнился Горыня, сидя на заднице, сжимая в руках оружие и очумело мотая головой. Зато в том месте, куда попал снаряд, всё было переломано и чуть дымилась небольшая воронка.

– А ну-ка. – Гигант легко взял пушку и, сдвинув затвор назад, посмотрел, как вылетает стреляная гильза, и вложил новый заряд. На этот раз Горыня заткнул уши ладонями и смог увидеть, как снаряд врезается в ствол дерева и как само дерево разлетается облаком щепок.

– Изрядно. – Дубыня довольно качнул головой. – Сам придумал? Не отвечай, знаю, что сам. Нет такого оружия ни в Нижнем, ни в Москве. А летит далеко?

– Не пробовал ещё. – Горыня покачал головой. – Ты же видишь, как меня унесло. До этого только раз и стрельнул, и то, в тисках зажал механизм. Так чуть не вывернул стол вместе с тисками.

– Царская пищаль. – Дубыня кивнул. – Чем поклониться тебе, брате?

Горыня улыбнулся.

– А, ерунда. Придумаю что-нибудь ещё – сделаю. Только вот снарядов к ней маловато. – Он протянул Дубыне патронташ, где в кармашках торчали ещё семь зарядов. – Но если девицы из лекарской избы принесут ещё кислоты, то можно будет сделать.

– Принесут. – Дубыня кивнул и, прихватив оружие за цевьё, пошёл к лошадям.

– Ты вместо поклонов лучше расскажи, как тут с девицами дело обстоит. А то глаза разбегаются да не понять никак, к кому подойти-то можно. Уж больно под венец идти неохота.

– Кстати, девки тобой уж сильно интересовались. Всё выспрашивали, к кому в городе ходишь.

– Интересовались, это хорошо, – Горыня усмехнулся. Организм требовал своё, но патриархальность местных нравов несколько пугала. – И вот куда её вести, если что? А коли понесёт?

– Ну, вести можешь и к себе в комнату, и у них в Лекарском приказе мест хватает. А что понесёт, не беспокойся. Они же все грамотные. Знают, как всё правильно сделать. – Дубыня хитро усмехнулся. – Такое учиняют, что разума лишишься. Нет в этом деле лучше их. И сегодня у них праздник. – Он поднял указательный палец вверх. – Пойдём-ка, заглянем к Трифону, пусть приготовит яств всяких да напитков, а мы к вечеру́ подойдём.

Легонько хлопнув коня по шее, Дубыня оглянулся и, увидев, что Горыня пристроился рядом, пустил першерона рысью.

– А к городским не ходи. Тама они все про замужество думают. Если что, и князь не поможет. А мало будет травниц, так сведу тебя со швеями Небесного приказа. Там, конечно, летуны пасутся, но для нас двери не закроют. Тоже с понятием.

В деле изготовления взрывчатки неожиданно большую помощь оказала травница Анастасия, имевшая дело с местной химией. От Анастасии Горыня узнал и о школах травниц, алхимических училищах, и о развитой сети учебных заведений, готовивших кадры для промышленности и управления. Ну, и само собой как-то случилось, что темноокая черноволосая красавица сначала осталась ночевать у Горыни в комнате, а после – чаще зазывала его к себе в лекарскую избу, где у неё была большая светлая комната на третьем этаже.

Именно из этой комнаты его и выдернул слуга, сообщив, что его срочно требует к себе князь.

Поцеловав на прощание Анастасию, Горыня быстро собрался и через пять минут уже стучался в кабинет Медведева.

– Заходи. – Князь со странным выражением лица посмотрел на Горыню и, отчего-то вздохнув, полез в стол.

– Это твой дружинный знак. Держи, заслужил. – Князь положил перед Горыней золотой медальон. – Конечно, положено, чтобы ты как новик поносил медный, но после вот этого… – Медведев рядом с дружинным знаком положил красиво исполненный орден с изображением сокола. – Серебряный сокол третьей степени – это, если ты не знаешь, – личное дворянство. Так что ты теперь воин Горыня Сосновский. Носи его и дружинный знак, не снимая, как велит указ государев. Ну, и самое главное. – Князь выложил на стол запечатанный пакет. – Здесь бумаги для князя Стародубского. Бери пару заводных из конюшни сотни, да поторопись. Деньги и подорожную возьмёшь в канцелярии.

«Личное дворянство – это неплохо, как и золотой знак, – размышлял Горыня, двигаясь по тракту в направлении родового имения Стародубских. – Здесь это статус. Покруче, чем просто дворянство, так как сокола даже третьей степени за деньги не купить. А вот, что в конверте, было бы интересно прочитать. Но рисковать не буду. Черт знает, что там за защита от вскрытия».

Двигаясь ходкой рысью, Горыня постоянно менял лошадей и поддерживал средний темп больше ста километров в сутки, проходя в день два стандартных перехода, и к вечеру третьего дня уже подъезжал к имению Стародубских.

Дворец князя выглядел по-настоящему роскошно. Выстроенный в греческом стиле с колоннами, портиками и галереями высоких окон, он имел возвышающуюся над зданием башенку, а вправо и влево уходили крылья здания с длинными балконами и пилястрами.

До ворот было ещё метров сто, когда из них вылетела кавалькада всадников в цветах княжеской гриди и галопом унеслась куда-то в сторону. Ещё через минуту за ними поспешила новая группа, и, когда Горыня подъехал, уже чуть более спокойно, на рысях вышел десяток всадников в плащах Перуновой сотни. Увидев Горыню, отсалютовали ему приподнятыми руками и ускакали по своим делам.

Стоило подъехать к ступеням дворца, как сразу подскочили двое. Один принял поводья лошадей, а второй вопросительно посмотрел на Горыню.

– Воин Горыня Сосновский с письмом от князя Медведева.

– Сейчас доложу. – Слуга кивнул и, повысив голос, крикнул: – Василь, проводи господина в малую приёмную.

Стародубский ворвался в приёмную словно вихрь. Буквально вырвав из рук Горыни документы, он тут же вскрыл конверт и бегло просмотрел бумаги.