Дар Шаванахолы. История, рассказанная сэром Максом из Ехо - Макс Фрай

— Потрясающая история, — вздохнул я. — Ну, положим, что характер у него смягчился — совершенно неудивительно для человека, узнавшего после смерти, как устроен мир, и решившего, что это очень смешно. А вот что, воскреснув, он внезапно обнаружил в себе способности к магии… Поразительно!

— Обычно говорят обратное. Дескать, вполне понятно, что человек, вернувшись из объятий смерти, обрел могущество. А вот что бывший задира стал таким улыбчивым добряком — это настоящее чудо. Впрочем, для меня-то самым поразительным был и остается тот факт, что человек, столь могущественный, мудрый и опытный, счел возможным приятельствовать с обычным молодым библиотекарем, ничего не понимающим в магии и еще меньше — в жизни. Впрочем, насколько я мог заметить, Магистр Джоччи Шаванахола вообще любил молодежь. Знакомство с ним стало величайшей удачей моей жизни. В ту пору я только-только начал приобщаться к сокровищам Незримой Библиотеки, был буквально одержим мемуарами Чьйольве Майтохчи и совершенно очарован его личностью. Магистр Шаванахола прекрасно об этом знал. И в один прекрасный день, когда мы засиделись здесь, в библиотеке, за бутылкой «Вдохновенной воды», великодушно открыл мне тайну исчезновения моего кумира. Оказывается, Лихой Ветер принял решение уничтожить все Миры Мертвого Морока, какие ему удастся найти.

Призрак умолк и уставился на меня, явно ожидая какой-то реакции.

— Ага, — послушно откликнулся я. — Уничтожить, я понял.

— Боюсь, вы поняли меня не до конца, — огорчился призрак. — Вы были бы гораздо ближе к пониманию, если бы на этом месте сказали: «Что за чушь!» — и наотрез бы отказались мне верить.

— Но вы же пересказываете слова его ближайшего друга, — заметил я. И вежливо добавил: — Было бы несправедливо обижать вас недоверием.

— Спасибо, — растрогался Гюлли Ультеой. — Однако дело не в том, насколько лично я заслуживаю доверия. Речь о намерении Магистра Чьйольве. Помню, какое смятение обуяло меня, когда Джоччи Шаванахола пересказал мне содержание своей последней беседы с другом. У меня до сих пор в голове не укладывается, что кто-то мог добровольно взять на себя обязательство уничтожить хотя бы одну реальность, пусть даже и недоосуществленную. А в данном случае речь идет о многих тысячах.

— Да, наверное это довольно утомительно, — согласился я.

— Думаю, вы просто пока недостаточно опытны, чтобы сказать: «невозможно», — укоризненно заметил призрак.

— Ну да, — подтвердил я.

— Я просто упустил это из виду. В противном случае сразу объяснил бы вам, что уничтожить даже самую иллюзорную и зыбкую реальность практически невозможно. Для этого требуется могущество такого масштаба, о каком и в сказках редко рассказывают. И еще невообразимая ловкость — если хочешь сам уцелеть. Уничтожение одной-единственной реальности могло бы стать делом всей жизни для незаурядного колдуна вроде Чьйольве Майтохчи. То есть, в качестве далекой конечной цели, апофеоза, звездного часа и потаенного смысла жизни подобная идея выглядит более-менее реалистично. Но тысячи Миров — тысячи! Вы только подумайте.

— Не надо так волноваться, — попросил я. — По крайней мере, нам с вами совершенно точно не придется заниматься подобными вещами. И это, как я теперь понимаю, хорошая новость.

— И не говорите, — вздохнул призрак. — Однако мне бесконечно жаль Магистра Чьйольве. Тяжелую и безнадежную участь он для себя избрал. Хуже, пожалуй, не придумаешь.

В устах давным-давно умершего человека это звучало особенно эффектно.

— Джоччи Шаванахола говорил своему другу примерно то же самое, — продолжал Гюлли Ультеой. — И, по его словам, Магистр Чьйольве прекрасно понимал, что взвалил на себя непосильную ношу. Но сказал, что не может оставить все как есть и спокойно жить дальше, зная о бесконечно длящемся страдании.

— О бесконечно длящемся страдании, — повторил я.

Честно говоря, я уже и сам был не рад, что мой библиотекарь оказался таким осведомленным и разговорчивым. И очень сомневался, что смогу спокойно жить дальше со всей этой информацией. Тем более, что у меня, в отличие от Магистра Чьйольве Майтохчи, не было ни единого шанса уверить себя, будто я могу хоть как-то изменить существующее положение.

Призрак заметил мое смятение и огорчился.

— Не стоило вам все это рассказывать. Я не знал, что вы примете мои слова так близко к сердцу.

— Ну, я же сам вас расспрашивал, — вздохнул я. Что сделано, то сделано. Больше всего на свете мне теперь хочется услышать, что у Магистра Чьйольве все получилось.

— Мне тоже, — откликнулся Гюлли Ультеой. — Однако о его дальнейшей судьбе у меня нет никаких сведений. В каком-то смысле, оно и неплохо. Если он потерпел неудачу — а вероятность такого исхода, увы, весьма велика, — мы с вами никогда об этом не узнаем.

— А ваш знакомый, его ближайший друг? — спросил я. — Вдруг он что-нибудь знает? Вы давно его в последний раз видели?

— Совсем недавно, — сказал призрак. Тут же спохватился, что сказал лишнее, затрепетал, взмыл к потолку и принялся объяснять: — Понимаете, пока Мохнатый Дом оставался Университетской библиотекой, то есть местом, где постоянно находится много народу, Магистр Шаванахола имел обычай время от времени, не привлекая к себе внимания, навещать меня и других старых знакомых. Однажды он сказал мне, дескать, только тогда и начинаешь понимать кое-что о времени, когда выросшие у тебя на глазах мальчишки умирают от старости и начинают говорить с тобой покровительственным тоном, какой призраки всегда выбирают для общения с живыми… Но сейчас, когда Мохнатый Дом стал вашей собственностью, ни о каких визитах, разумеется, не может быть и речи. Не беспокойтесь.

— Да ну, какое беспокойство, — отмахнулся я. — Пусть заходит в любое время, если захочет. Было бы несправедливо лишать вас возможности принимать гостей. Уверен, что столь могущественный колдун найдет способ пробраться в подвал, не распугав моих домочадцев; что касается меня, я сочту его визит величайшей честью. И, разумеется, не стану мельтешить и встревать в разговоры. Вообще на глаза ему не покажусь, если только он сам не захочет познакомиться.

— Вы — подлинный образец великодушия и гостеприимства, — библиотекарь всплеснул призрачными руками. — Что же касается Магистра Шаванахолы, он обладает удивительным даром слышать все, что о нем говорят и даже думают. Насколько мне известно, ему даже стараться для этого не приходится — бывает, что и не хочет, а все равно слышит. Уверен, он примет к сведению ваше предложение и навестит нас, когда в следующий раз объявится в Ехо.

— Выходит, он тут не живет?

— Конечно нет. Как и большинство ныне здравствующих колдунов старых времен, Веселый Магистр покинул Мир, ибо обманывать время и природу гораздо легче за пределами реальности, в которой родился.

Ого, подумал я. Ничего себе метод. Надо запомнить на будущее.

— Уже светает, — сказал Гюлли Ультеой. — Мне, сами понимаете, усталость теперь неведома, но я прекрасно помню, как чувствует себя живой человек после ночных бдений. Думаю, вам следует немного отдохнуть.