Николай Негодник - Сергей Шкенев

– Видал, как бабахнуло? Килограммов десять в тротиловом эквиваленте.

– Чего?

– Не хуже динамита, говорю. Годзилка плохого не насоветует.

– Сволочь ты, – волхв вытер разбитые губы остатками рукава и сплюнул на ладонь обломок зуба. – Мог бы предупредить.

– А кто знал, что так сработает? Мощно, да?

К месту происшествия уже сбегался народ, чтобы под видом безвозмездной помощи утолить любопытство. Праздник продолжался, просто перешел в новую фазу. Доброхоты быстро раскатали завал, под которым, кроме Змея, обнаружился и князь – бледный, с оплавленной наковальней в руках, но абсолютно невредимый. Даже рубаха не пострадала, на зависть волхву, на котором кое-где еще дымилась невообразимая рванина.

– Неплохо! – одобрил Николай и выбросил бесполезную железку. – За чей счет будем восстанавливать?

– За его, – Серега ткнул пальцем в сторону Горыныча.

– А у меня денег нет, – Годзилка невинно округлил глаза. – За харчи служу, за миску похлебки, практически. И потом – ликвидация последствий чрезвычайных ситуаций всегда лежала на плечах государства. Ну, или будет лежать… когда-нибудь. Ачоа? Да и науку нужно финансировать.

– Науку, говоришь? – Шмелёв нахмурился и глубоко задумался.

Да, вот с этим в княжестве было туго. Точнее – вообще никак. Когда-то, в далеком будущем, в умных книжках рекомендовалось каждому попаданцу, ставшему императором, королем, великим или просто князем, обязательно позаботиться о науке и образовании собственного народа. Разумеется – русского народа. В случае отсутствия такового, допускалась полная неграмотность. Герои романов основывали университеты и академии, выписывали из-за границы за миллионы золотых рублей Невтонов, Лейбницев и Бэконов, создавали райские условия иным проходимцам. И прочая, и прочая, и прочая…

И Коле вдруг стало невообразимо стыдно за бесцельно прожитые годы. Нет, конечно, кое-что было сделано, но так, по мелочи… Разве могут сравниться с великими деяниями героев будущего какие-то там стекольные и бумагоделательные мастерские или стоящие в лесах по левому берегу Лады малые домницы? Даже смешно сравнивать. Нет того шарма, размаха, обаяния больших капиталов и этого… как его там… научного подхода. Все на авось, на творчестве, на полете души. Так жить нельзя!

– Оба за мной! – скомандовал князь соратникам и, не оглядываясь, пошел в сторону терема.

Волхв со Змеем понимающе переглянулись. Опять мозговой штурм, как на прошлой неделе, когда планировали заработать несметные богатства с помощью мировой монополии на самогоноварение. Ладно, еще удалось убедить Шмелёва в полной бесперспективности идеи и неизбежных финансовых потерях. Собственно, в последнем убедили хозяйственного домового, а уж он грудью встал на защиту княжеской казны. И от княжьих прожектов в том числе. Договорились оставить небольшое производство для медицинских нужд и поддержания Годзилкиного огненного дыхания.

В горнице, которая отчего-то носила гордое звание кабинета, Николай плюхнулся в глубокое кресло и обвел всех победным взглядом:

– А я был прав!

– Конечно, – подтвердил Годзилка, который как всегда не прошел в дверь и сидел на улице, просунув голову в окошко второго этажа. – А в чем прав?

– В том, что не допустил разбазаривания ценного стратегического продукта.

Кот Базека, до того мирно сидевший в кресле-качалке у разожженного несмотря на летнее время камина, оторвался от чтения книги и прокомментировал:

– Расточительство – грех.

– А дрова в такую жару?

– Это другое, – охотно пояснил кот и захлопнул толстый фолиант. – Мне у огня думается лучше.

– Философ.

– Есть немного. Но экономика больше нравится.

– Ерунда все это, – Годзилка в окне протяжно зевнул, щелкнув зубами. – Чтобы деньги были, их не экономить надо, а зарабатывать. Или отнимать. Ты, кошак, чего умеешь?

– Думать!

– Фигня, это и я могу. Лучше скажи – как сделать огнестрельное оружие, если ни хера не разбираешься ни в химии, ни в механике? Да и в физике заодно.

Базека почесал за ухом задней лапой и надолго замолчал, глядя на пляшущие в камине языки огня. Потом встрепенулся, погладил усы и медленно, по слогам, произнес:

– Са-ла-ман-дра!

– Вздор! – тут же откликнулся многомудрый волхв, которого аж перекосило от подобного шарлатанства. – В нашей местности сей зверь не водится. Разве что огневушка-поскакушка, да и та далеко на востоке, на Каменном Поясе. Тем более девка… На фиг надо связываться.

– Чего ты все про девок? – обиделся кот. – Попрошу без грязных намеков. Кстати, княже, а не ввести ли нам виру за утопление котят, а? Как за убийство.

– Надо будет с Саввой посоветоваться, – кивнул Николай. – Да ты не отвлекайся. На чем мы остановились?

– На саламандрах, – проворчал Базека, обеспокоенный судьбой будущих потомков. – Так вот… у вас в печках они, может, и не водятся, а у меня в камине есть несколько штук. А если подманить немного…

– Чем?

– Ну не салом же. Горыныч, у тебя горелка еще осталась?

– Горилка, – машинально поправил Змей.

– Учи матчасть, дурень! – рявкнул кот. – Если через букву «и», то не подманятся. Так есть или нет?

– Самая капелька.

– Тащи.

Годзилка исчез, только оконные рамы хлопнули от поднятого мощными крыльями ветра. Отсутствовал недолго, уже минут через пятнадцать послышались его торопливые шаги. Летать с ценным грузом, видимо, не рискнул. Или успел изрядно отхлебнуть из бочонка, что также исключало полеты. Правила воздушного движения Змей чтил.

– Держи. – Дубовая емкость мягко опустилась на пол. – От сердца отрываю.

Кот прикрыл лапой нос и отпрыгнул в сторону. Сам он предпочитал сметану или кумыс, и спиртовые пары были слишком сильным испытанием для его чуткого обоняния. Волхв от участия в эксперименте отказался, ссылаясь на полную бесперспективность оного, и князю пришлось производить опыты самостоятельно.

– Куда выливать? – Стоя с ковшом у камина, он рассматривал горящие поленья.

– Без разницы.

Николай плеснул и еле успел отшатнуться от гудящего синего пламени.

– Вот ведь…

– Тройная перегонка, чо! – похвалился Годзилка. – Натурпродукт, градусов восемьдесят будет.

– Давай еще добавим, – попросил Базека. – Вроде появились.

– Не вижу.

– А они есть. – Кот пошуровал здоровенной кочергой. – Лей. Ага, вот так хорошо…

– Слушай, – Шмелёв погладил слегка пригоревшие усы, – а на кой черт нам сдались эти саламандры? Не, я, конечно, не давлю разумную инициативу… Но все же?

– Надо, – Базека широко улыбнулся. Этому он научился одновременно со способностью говорить и теперь часто пользовался. – Саламандра в нашем деле – наипервейшая штука! Ну-ка, плесни еще капельку. Вот, хорошо, сейчас будем пробу снимать.