Сын лекаря. Переселение народов - Матвей Курилкин

– Ну все, теперь возвращайтесь, – велел предок, когда с торжественной частью было покончено. – И это, Квотар, хватит жрать одних гадов ползучих да лягушек! На себя посмотри, исхудал весь! – Кажется, он еще что-то говорил, но я этого уже не расслышал. В глазах потемнело, и я обнаружил себя стоящим на самом краю уступа, крепко держащим за руку Говорну.

Квотар быстро вскочил и, не потрудившись ничего объяснить, побежал в сторону пещеры, из которой мы недавно выбрались, бросив на ходу лаконичное: «За мной, быстро».

Я еще не успел прийти в себя, но когда кто-то так целеустремленно бежит, волей-неволей хочется последовать за ним. Мало ли что!

Опасения оказались не напрасны. Сначала послышался какой-то гул, почти незаметный и не казавшийся опасным. Однако он все нарастал, и к тому времени, как последний из орков, оскальзываясь, забежал в пещеру, уже превратился в оглушительный грохот. А потом сошла лавина. Она прошла немного в стороне, едва задев краем то место, где мы находились, но даже этого хватило, чтобы почти полностью завалить выход. Когда осела снежная пыль, солнечный свет едва-едва пробивался через узкую щель под потолком пещеры.

– Да, разозлились предки… – прокомментировал шаман, отдышавшись. – Как бы не переборщили со зла.

– Что это вообще было? – я, наконец, смог говорить. – Мы что, правда оказались в загробном мире?

– Ну так а где еще? – удивился Квотар. – Вопрос только, какого хрена вы там оказались. Велел же отойти! А теперь еще ученицу навязали! Вот что я с тобой буду делать? – повернулся он к гоблинше.

– А чего, я хочу шаманом быть! – решила Говорна, что-то прикинув. – И весело, и интересно. Да и с отцом, может, встречусь!

– С отцом ты еще долго не встретишься. То место, где вы были, вообще-то запретное, туда так просто не попасть. Повезло, что Эрик там человека знакомого встретил, а то бы так и плутали, пока с ума не сошли. Или кого из врагов бы встретили. Там у мертвых больше сил, чем у живых. И, Эрик, покажи, что тебе отец подарил?

Я удивленно уставился на Квотара. Как я могу показать то, чего у меня нет? Получив этот гвоздь, я сунул его в карман рубахи, которая была на мне в загробном мире, а вернувшись в реальность, обнаружил, что одет в свою обычную одежду. Однако Квотар, поняв мои затруднения, сказал:

– Не думай. Просто покажи эту вещь. Поищи по карманам, что ли.

Я решил не спорить и действительно вскоре достал из внутреннего кармана куртки тот самый гнутый гвоздь. Я был уверен, что еще секунду назад его там не было, но стоило опустить руку, как он появился, больно уколов грудь через кольчугу. Орк брать гвоздь в руки не спешил, с интересом рассматривая его в свете факела.

– Думаешь, пошутили над тобой, да?

– Ну, честно говоря, да. Не выглядит драгоценным подарком, – признался я, с удивлением глядя на железку. Вот уж не ожидал, что когда-нибудь буду держать в руках гвоздь из загробного мира!

– Ну и зря так думаешь, – подытожил Квотар. – Предки на подарки скупы. Но если что и дарят, то что-то очень ценное. Что-то, что тебе непременно пригодится, причем очень и очень сильно.

Я недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал.

– Засуну его тогда подальше в сумку, чтоб не потерялся.

– Об этом можешь не беспокоиться, – махнул рукой Квотар. – Подарки предков не теряются. И украсть их невозможно.

* * *

Больше на тему моего вмешательства в камлание и его последствия мы не говорили. Некогда было. Только несколько дней спустя я все подробно рассказал Иштрилл – мне хотелось с кем-то поделиться своими впечатлениями и рассказать о сомнениях, а ей явно было ужасно любопытно. А в тот день мы с гоблинами долго и мучительно расчищали проход, а потом карабкались по покрытому толстым слоем рыхлого снега мосту – лавина сошла с нашей стороны, и теперь мост не был ни скользким, ни наклоненным в нашу сторону. Когда мы выбрались из пещеры, оказалось, что снег сравнял уровень моста по всей длине.

Удивительно, но мы перешли через мост. И никто даже не сорвался в пропасть, переправа вообще прошла без происшествий, если не считать, что один из гоблинов провалился в снежную каверну и сломал ноги, да Квотар ухитрился поскользнуться и пропахать лицом снег, отчего у него стесало кожу на щеках. Гоблина удалось спасти, а шаман и вовсе отказался от помощи, посчитав это происшествие мягким намеком от предков, чтобы впредь не зарывался. Я сам на все сложности перехода внимания не обращал – столь велик был шок от посещения загробного мира. Я уже не мог вспомнить, сколько лет прожил в этом мире, но это был первый случай, когда я получил столь зримое и ясное подтверждение существования потусторонних сил. Как ни странно, до сих пор я в магию просто не верил по-настоящему. Все странности, виденные мной до сих пор, можно было объяснить с позиции рационализма. Даже чудеса исцеления, которые показывал человек, считавшийся моим отцом, я предпочитал объяснять его высочайшим профессионализмом как лекаря. Что говорить про мои собственные попытки направлять энергию на лечение себя и своих пациентов! Нет, я не пренебрегал «магией» в лечении, но результаты этого были столь малозаметны, что вполне могли объясняться хорошим иммунитетом и крепостью организмов. Даже сейчас я не сразу принял новые знания. Улучив момент, я расспросил сначала Говорну, а потом и самого Квотара – оказалось, все, что я видел после того, как шагнул в туман, видела и гоблинша. Да и шаман описывал все так, как это запомнил я сам. Я мог бы, конечно, объяснить увиденное гипнозом, коллективными галлюцинациями, а сход лавины назвать случайностью. Но я не стал упорствовать в своем рационализме. Это было бы попросту глупо, тем более после того, как я сам неведомым образом оказался в этом мире. Тогда уж следовало усомниться вообще во всем, что происходило со мной в последние годы.

Снова уходить в пещеры не хотелось до дрожи. Даже орки, которым, казалось, все было нипочем, оглядывались на белеющий вход в очередную пещеру с такими тоскливыми лицами, что казалось, они вот-вот заплачут. Я слышал, как Лотар бормочет себе под нос что-то о том, что можно было бы поискать проход поверху – всерьез предлагать этого он, конечно, не стал. У нас было слишком мало еды и слишком много неприспособленных спутников, тащить которых по заснеженным вершинам было бы равносильно убийству. На Иштрилл было жалко смотреть – было видно, что она с трудом сдерживает слезы. Да что там говорить, мне тоже в тот момент изменило самообладание. Меня терзали сомнения, казалось, стоит отвернуться от солнечного света и больше увидеть его не удастся.

Как ни странно, на этот раз дурные предчувствия не оправдались. Дорога не была сложной. Мы всего дважды останавливались на ночевку, и на третий день, ближе к вечеру, увидели выход. Переход через горы занял шесть дней. Ночевали мы на восточной стороне граничных гор. В Артании.

Стыдно признаться, но я до сих пор слабо представлял географию королевства. Места, где мы оказались, были мне совершенно незнакомы, и даже куда двигаться, чтобы вернуться в Элтеграб, было не совсем понятно. Да и остался ли еще этот город, или теперь он тоже покинут людьми? Я ведь так и не узнал, чем окончился штурм, во время которого меня взяли в плен. До последнего времени я старался не думать о результатах штурма: какой смысл переживать о том, чего не можешь изменить? Я не сомневался, что Артания еще держится – не так уж много времени прошло с тех пор, как я оказался в эльфийском лесу. Однако удалось ли людям отстоять город, как продвигается противостояние и, главное, живы ли еще мои товарищи, я не знал. И для того, чтобы это выяснить, необходимо было разобраться, где же мы оказались.