Русский Сонм. Огонь и ветер - Екатерина Белецкая

– Мелкие?

– Тут, порядок, – отозвался Тринадцатый. – Берта, выпусти нас.

– Секунду.

Нет никакой секунды. Ладно, сейчас это не имеет значения.

Голос, идущий ниоткуда:

– Оставайтесь на месте. Мы активируем портал.

Вот так.

Никаких переговоров, никаких объяснений. Вообще ничего. Истинное великодушие – зачем же убивать «заложников», если есть возможность просто вернуть их обратно в ту же секунду?

И неважно, что на выходе – полсотни вооруженных людей…

Ит сделал шаг вперёд, поднял руку.

– Не делайте этого, – громко произнёс он. – Если вы сейчас предпримете попытку активации, я уничтожу портал.

– Что? – В голосе невидимого собеседника послышалась явная растерянность.

– Я уничтожу портал!

* * *

…Маден тогда было года три, и она была на редкость общительным ребёнком. Во время прогулки обязательно сначала собирала цветочки «отнести папе Фэбу», а потом они отправлялись к порталу – там всегда было много народу. Проходили через калиточку в заборе (Орбели настояла, чтобы сделали забор, ей не нравилось, что в саду мелькают какие-то чужие люди и не люди), шли к могилам. Наполняли кормушку для птиц, ставили в принесённую из дома вазочку цветы. Когда заканчивали с делами, Маден с чувством выполненного долга тащила отца к народу – общаться. За ней было очень смешно наблюдать. Во-первых, она безошибочно выбирала тех, кто расположен поговорить, во-вторых, вела себя «как взрослая», важно и серьёзно. К трём годам она довольно бегло болтала на десятке языков, правда, иногда очень смешно путала одни и другие. Взрослые с ней беседовали с удовольствием, а Ит, чтобы не мешать, чаще всего стоял неподалёку, в сторонке, и рассеянно прислушивался к этим смешным и порой очень трогательным разговорам.

Вот и в тот раз тоже.

Маден убежала на другой край площадки, а он стоял просто так, от нечего делать подкидывая на ладони зелёное маленькое яблоко. Непонятно зачем подошёл к площадке поближе, присел на корточки, дотронулся ладонью до песка… и его словно прошил электрический разряд. Понимание того, что произошло в ту миллисекунду, пришло значительно позже, тогда он ничего не успел осознать. Но позже – понял.

Этот портал принадлежал ему.

Словно это была какая-то именно его, Ита, часть. Часть его существа.

До этого момента он считал, что точка, которая тут возникла, – не более чем случайно открытая дорога, но потом понял, что дорога напрямую связана с тем, кто именно её открыл.

Это был кусок его души.

Его боли.

И, возможно, даже в каком-то смысле – его смерти.

Он и этот небольшой портал рядом с могилами были связаны, причём крепче, чем мать связана пуповиной с ребёнком, крепче, чем мозг и тело, чем левое и правое…

Ни в тот день, ни тогда, когда пришло понимание, он не сказал об этом. Никому. Сначала он дико испугался, потом страх прошёл, и он довольно долго размышлял над тем, как же такое получилось и… и чем это может кому-то грозить. Тогда дела обстояли совсем иначе, не так, как сейчас, и он какое-то время подсознательно берёгся, потому что начал бояться: случись с ним что, может что-то произойти и с порталом тоже. А этого не хотелось.

Еще позже, уже через несколько лет, он понял – нет, ничего не случится. Пока он сам того не пожелает, портал будет в полной безопасности. Но ощущение оставалось всё-таки прежним…

На Терре-ноль, когда закрывали площадки, он снова ощутил нечто подобное – точно так же, как портал, именно с ним была каким-то непонятным образом связана точка на Балаклавском проспекте.

И он снова промолчал – причём даже себе не мог объяснить, почему.

…Кажется, Маден что-то поняла в тот день, в тот самый первый день, когда он установил, что эта связь существует. Уже в саду, когда шли к дому, она остановила отца, заставила сесть рядом с собой на траву и серьёзно сказала:

– Пап, ты хороший. Ты никого не будешь обижать? Честно?

– Не буду, – согласился Ит. – Честно.

– Ну и правильно, – констатировала умная дочь. – Сэфес не должны никого обижать. Пап, а мы сегодня поедем к Владе?

– Если мама разрешит, поедем…

* * *

– Вы не сможете этого сделать.

– Смогу, – Ит всё ещё стоял в шаге от друзей. – Я его открыл. И могу уничтожить.

– Вы погибнете сами.

– И что с того? У нас жена от рака умирает. Нам будет даже проще. Хлоп, и нету. Ни нас, ни портала. Хотите проверить?

– Что вам нужно?

– Пропустите нас.

– Вы являетесь заложниками Терры-ноль, и согласно общему кодексу внутреннего распорядка Официальной службы, статья тысяча сто восемьдесят семь, параграф…

– Я наизусть знаю эту статью! И мне наплевать – и на кодекс, и на статью, и на то, что вы сейчас говорите! Повторяю: или вы в течение десяти минут предоставите нам транспорт для прохода через машину перемещения, или я сделаю то, что сказал. Убить меня вы не успеете, не надейтесь. Убьете – или меня, или кого-то из нас, неважно – лишитесь портала. Нам терять нечего.

– Ит, в доме пусто, – еле слышно произнёс Брид. – Уже очень много лет пусто. Дом законсервирован, там никого нет.

– Плохо, – одними губами ответил Ит. – Ребята, держитесь.

– Ит… – начал Скрипач.

– Тишина.

Голос всё ещё молчал. Ри, Берта, Скрипач и Мотыльки – тоже. Минута тянулась за минутой, казалось, время остановилось вовсе.

– Ваши требования. – Эмоции из голоса пропали напрочь, видимо, группа, которая контролировала портал, пришла к общему решению.

– Транспорт. Подвод ближайшей полосы к порталу и транспорт. Ближайшая – жёлтая, её и подведут. Деньги… с нашего бывшего счета, которых хватит на проход. Для всех. Это всё.

– Ваш счёт заблокирован.

– Значит, разблокируете.

– Зачем подводить полосу? – удивилась Берта.

– Полосы Транспортной Сети не являются частью территории планеты, – объяснил Скрипач. – Мы сразу попадаем в нейтральную зону, выходим из юрисдикции местного отделения службы. Малыш, он всё правильно делает, спокойно…

– Ясно.

– Ждите.

Ри шумно выдохнул.

– Ну, ты даёшь, – прошептал он.

Ит повернулся к ним.

– У тебя кровь из носа идёт, – с тревогой сказала Берта.

– Ерунда, – поморщился Ит. – Думаете, это только вам страшно?