Долгое бегство - Глен Чарльз Кук

Хотелось бы, но….

— Не распространяйся про это место, — попросил он меня. — Иначе каждый половой член вместо наряда будет удирать сюда, а не делать то, что нужно, чтобы мы могли свалить по дороге нахрен подальше. Туда, где Взятые нас больше не побеспокоят. Ну, чего ты на меня уставился?

— Ты сам мог бы пореже здесь ошиваться, а, возможно, даже поспособствовать тому, чтобы мы свалили нахрен подальше по этой самой волшебной дороге.

— И как именно, умник? Я специалист. Мой вклад в общее дело — мои умения, знания и воображение, а не грубая сила.

— Гораздо чаще — мастер-класс по всякого рода ерунде и высокопробной лени.

— Каждый должен в чём-то преуспеть.

Я устал от фехтования колкостями. Старый хрыч может продолжать в том же духе, пока я окончательно не состарюсь. А он уже пережил всех, кроме Гоблина, так что переживёт и меня, даже если мне повезёт протянуть ещё лет тридцать. Что, думаю куда менее вероятно, чем шанс переспать с Госпожой, о котором мне намекают каждый чёртов день моей жизни.

Внезапно посерьёзнев, Одноглазый спросил:

— Слышал что-нибудь о Трепаче или о Молотке?

— Ничего.

На мой взгляд, этот недоумок Трепач вместе с недоумком псом утонули и уже должны были раздуться и всплыть где-то ниже по реке. Что случилось с Молотком, осталось загадкой, но думаю, то, что от него осталось, можно найти в нескольких милях ниже по течению от Трепача, хорошо обглоданное речными раками.

* ⠀* ⠀*

Если честно, мой моральный компас не всегда работает так хорошо, как хотелось бы.

Однажды у меня случился упадок сил, и я не смог удержаться, и таки пробрался взглянуть на потайной остров.

На этот раз, а может быть, и впервые в жизни, Одноглазый поскромничал.

В солнечный полдень этот остров превратился в райский.

Когда я впервые пришёл туда, из воды в великолепной наготе вышли четырнадцать русалок. Десять из них были женщинами, ещё две — девушками и две — подростками. У меня сложилось впечатление, что их специально разводили ради внешности, а также, что они знают, что за ними наблюдают. Они постарались, чтобы любой кто хочет, мог рассмотреть все в подробностях.

Попутно я сделал одно интересное открытие: вероятнее всего они могут быть оборотнями. Каждая из них, выныривая, задерживалась в воде на уровне бёдер, около полуминуты оставалась неподвижной, а затем выходила на берег, демонстрируя чудесные ноги. Вот только…

У одной из девочек, когда она замерла, на мгновение показалось что-то вроде моржовой шкуры, а когда она снова начала двигаться — ноги. Затем самая младшая на мгновение покрылась блестящими зелёными чешуйками.

На обратном пути в лазарет я прошёл с подветренной стороны от самогонного аппарата Одноглазого. Я не стал возмущаться и докладывать начальству. Меня бы самого спросили, что я здесь делал.

Я приходил ещё дважды. Надеюсь, Она не следила за мной.

* ⠀* ⠀*

Я уже упомянул, что Леденец наконец-то нашёл парня, который мог пообщаться с рыбаками. Вроде как у него был грозный дедушка, родом из этих мест, который свалил отсюда ещё ребёнком и, в конце концов, забрался на генеалогическое древо этого парня.

Поскольку я летописец Отряда и предполагаемый эксперт по языкам, меня, вместе с Молчуном и Душечкой, пригласили, когда Лейтенант с Леденцом отправились расспросить рыбаков, используя таланты чуданца с лицом хорька, по кличке Тид. Тидом на жаргоне Чудана сокращённо обзывают кого-то, кто трахнул сестру.

Чудан был скромным городишкой на восточной окраине этого леса, сосредоточенным на торговом обмене товаров из Трубы на дары леса, привозимые лесными аборигенами, одним из которых и был дедуля Тида.

Тид сбежал из Чудана, на три шага опередив грозившего прибить его указанного дедулю и на два шага свою матушку. Прибился к Отряду уже на выходе из Трубы. Как и многие рекруты, он оказался среди нас потому, что Отряд считается отличным местом, чтобы спрятаться от прошлого. И был одним из очень немногого числа наших братьев по оружию, открыто заявивших о грехах, которые привели его в наши ряды.

— Это была её идея! — всё время повторял он. — Она первая начала.

Итак, что бы ни случилось, теперь все зависело от Тида.

Моя задача была следить за Тидом и признаками того, не темнит ли он с переводом. Душечка был с нами, потому как Леденец боялся, что может быть вовлечено колдовство. Рядом с ней оно бессильно. Молчун оказался здесь, чтобы обнаружить попытки указанного колдовства. Короче, наше командование постепенно впадало в полную паранойю.

В том смысле, нафига рыбакам такие сложности, если им нужна помощь выбраться с острова?

— К хренам ненужный риск! — объявил Леденец, а Лейтенант только поддакивал.

Большую часть истории Отряда составляют те, кто творит всякую безумную дичь.

Возможно, она безумна при взгляде со стороны. Но только не изнутри. Изнутри мы — основа здравомыслия. Мы — ого-го какие.

Прежде чем все уселись за воображаемый стол переговоров, Тид заявил:

— Прежде чем мы перейдём к разговору о серьёзных вещах, я начну просто точить с ними лясы. Таков обычай в общении с лесовиками. Вы захватили для них подарки, которые я предложил?

Захватили. Небольшое количество ткани.

* ⠀* ⠀*

После знакомства Тид пояснил, что их диалект трудно разобрать, потому что в нём полно архаичных выражений. Ему удалось познакомить нас с Аделином-Рыбаком, Хонрой-Рыбаком и Эйзеном-Рыбаком. Фамилии использовались по виду деятельности. Личные имена могли быть переведены как «Орёл», о чем Тид не смог догадаться, а также как «Лёд» или «Железный». Затем он представил каждого из нас, объяснив, насколько сумел, кто и что мы такое.

Потом Тид выпалил:

— Ну и дерьмо! Неудивительно, что никто не может понять этих придурков, кроме друг друга. Эйзен только что сказал, что они ждали шанса выбраться с острова триста сорок девять лет!

Мы насторожились.

Мол, такое вообще возможно?

Все втайне подумали — ни хрена себе, ждали три с половиной столетия, а выглядят лет на сорок? Вот бы мне так?

— Давай, разузнай поподробнее, — подбодрил Тида Лейтенант.

Я решил, что Тид и сам уже придумывает, как это сделать.

Начался долгий и, очевидно, трудный диалог между мастером инцеста и рыбаками с Острова Долголетия. Поскольку Тид не мог переводить сразу, остальные приуныли. Наконец он сказал нам:

— Парни, вы не поверите этой кучи хрени. Мы в долбанной сказке!

У летописца Отряда, по совместительству лекаря, Каркуна появилось бросающее в холод жуткое предчувствие, которое Тид не сумел развеять:

— Эти парни — ловцы русалок. Их послали сюда ещё во времена Владычества.

— Вот