Пересмешник - Уолтер Тевис

Он повернулся к секретарю и произнес властно:

– Активируйся, секретарь суда.

Секретарь не шевельнулся, задвигались только его губы:

– Кто требует суда?

– Я Робот Разумный. Девятая модель. Я приказываю тебе проснуться.

Секретарь сразу вскочил. С его колен на пол посыпался какой-то мусор.

– Да, ваша честь. Я проснулся и активирован.

– Немедленно вызови уборщиков почистить судью. – Споффорт глянул на комья желтой пыли и мусор у клерка на одежде и добавил: – И сам почистись.

Секретарь отвечал почтительно:

– Судебные роботы-уборщики больше не действуют, ваша честь.

– Почему?

– Разряженные батареи и общие неисправности, ваша честь.

– Почему их не починили?

– Ремонтной бригады в Центральном парке нет уже двадцать желтых, ваша честь.

– Ладно, – сказал Споффорт. – Тогда принеси все нужное и сам почисти вас двоих.

– Хорошо, ваша честь.

Секретарь медленно побрел к выходу. Он сильно хромал: одна его нога практически волочилась.

Через несколько минут он вернулся с ведром воды и губкой, подошел к судье и, окунув губку в воду, начал вытирать тому лицо. Немного желтой пыли размазалось, но основная часть смылась. Секретарь, медленно и неловко, начал оттирать судье руки.

Споффорт выказывал нетерпение. Я и не знал раньше, что бывают нетерпеливые роботы, но Споффорт громко притопывал. Внезапно он резко подошел к сидящему судье, наклонился, ухватил край мантии и встряхнул. В воздух поднялась пыль, а когда она осела, паутины уже не было.

Споффорт выпрямился и поглядел на судью. Велел секретарю остановиться. Тот сразу замер. На руке судьи (она по-прежнему лежала на коленях) осталась зеленая полоса.

– Твое присутствие на заседании не потребуется. Я сам буду вести протокол, – сказал Споффорт. – Пока идут слушания, позвони в Центральное бюро техобслуживания, пусть немедленно пришлют муниципального робота-уборщика и ремонтника.

Секретарь тупо вытаращился на Споффорта. Судя по зеленым мочкам ушей, это была Третья модель, а они лишь чуточку сообразительнее недоумков.

– Телефон не работает, – сказал он.

– Тогда сходи в Центральное бюро техобслуживания. До него кварталов пять.

– Сходить? – переспросил робот.

– Ты определенно умеешь ходить. Знаешь, куда идти?

– Да, сэр.

Секретарь повернулся и заковылял к двери.

– Погоди! – крикнул Споффорт. – Вернись.

Секретарь вернулся и встал перед ним. Споффорт нагнулся, правой рукой взялся за левую ногу секретаря, ощупал и резко крутанул. Внутри что-то заскрежетало. Споффорт выпрямился.

– Иди, – сказал он.

И секретарь, нисколько не хромая, вышел из зала суда.

Споффорт вновь повернулся к судье. Тот был уже гораздо чище, только в зеленых разводах и помят.

– Я требую суда, – сказал Споффорт.

В курсе «Основы государства и права» нам называли именно эту формулу и говорили, что любой гражданин может ее употребить. Про роботов, правда, не упоминали. Нам рассказывали, как важны суды для защиты наших священных прав на индивидуализм и приватность и как полезны судьи, но в целом курс оставлял впечатление, что от судов лучше держаться подальше.

Голова судьи проснулась, хотя сам он остался неподвижным.

– Кто требует суда? – гулко и торжественно произнес он.

– Я робот Девятой модели, – тихо ответил Споффорт, – запрограммированный на уличение и наделенный полномочиями детектора правительством Северной Америки.

Тут судья проснулся уже целиком. Он оправил мантию, провел пальцами по седеющим волосам, подпер голову рукой и сказал:

– Заседание суда открыто. Что желает рассмотреть гражданин робот?

Гражданин робот? Я впервые слышал такое сочетание.

– Уголовное преступление, судья. Обвиняемый представится. – Споффорт повернулся ко мне. – Назовите фамилию, имя, должность и место проживания. – Он кивнул на Отверстие правды. – Будьте внимательны.

Я почти забыл про Отверстие правды. Стараясь не глядеть на него, я сказал, тщательно выбирая слова:

– Меня зовут Пол Бентли. Я преподаватель психоискусств в университете Юго-Восточного Огайо. Мое официальное местопроживание – профессорский корпус в студенческом городке. В настоящее время я живу в библиотеке Нью-Йоркского университета, куда меня временно оформил проректор по работе с преподавательским составом.

Я не знал, надо ли говорить, что этот проректор – Споффорт, и на всякий случай не сказал.

– Очень хорошо, сынок, – пробасил судья. Он глянул на Споффорта. – В чем обвиняется подсудимый?

– Обвинений три, – ответил Споффорт. – Совместное проживание, чтение и обучение чтению.

Судья тупо уставился на него:

– Что такое чтение?

Споффорт ответил не сразу.

– Вы – Седьмая модель и сконструированы в Четвертую эпоху. В вашей юридической программе такого обвинения нет. Обратитесь к архивам.

Судья щелкнул тумблером на подлокотнике своего массивного кресла, и оттуда раздался голос:

– Юридический архив Северной Америки слушает.

Судья спросил:

– Существует ли преступление под названием «чтение»? И отдельное ли преступление обучать первому преступлению?

Архивный голос долго не отвечал. Я не помню, чтобы компьютер так долго молчал перед ответом. А может, мне просто так показалось. Наконец он включился снова:

– Чтение представляет собой мошеннический обмен мыслями и чувствами, осуществляемый нечистоплотными методами. Оно является грубым посягательством на приватность и напрямую противоречит конституции Третьей, Четвертой и Пятой эпох. Обучение чтению также является преступным нарушением границ личного пространства. И то и другое карается сроком от одного до пяти лет.

Судья выключил компьютер и сказал:

– Да, молодой человек, дело серьезное. И еще вас обвиняют в совместном проживании.

Он повернулся к Споффорту:

– С кем сожительствовал обвиняемый? С мужчиной, женщиной, роботом или животным?

– С женщиной. Они прожили вместе семь недель.

Судья кивнул и снова повернулся ко мне:

– Это менее тяжкое преступление, чем первые два, молодой человек, однако оно создает серьезную угрозу для индивидуализма и приватности, что часто ведет к более капитальным нарушениям закона.

– Да, судья.

Я чуть было не сказал, что сожалею, но вовремя сообразил, что нисколько не сожалею, только напуган. Я мог бы лишиться пальца.