Право Ангела - Дарья Вознесенская

— Нет. Вы обещали. Что не выдадите меня и… позволите потом уйти, когда…если я этого захочу.

— Но он сможет нам помочь!

— Или привлечет к нам внимание, а это слишком опасно.

— А Главный Страж?

Я достала чистый лист бумаги, магическое перо и аккуратно вывела единицу:

— А он первый в списке.

За ужином я не могла проглотить ни кусочка.

И не потому, что нам объявили об усилении мер безопасности: магический периметр был укреплен и теперь за территорию дворца без особого разрешения попасть не мог никто.

Как и залезть внутрь.

Уж не знаю, с чем было связаны эти меры, но меня они не слишком беспокоили или радовали. Уходить из дворца, пока, я не собиралась; в непредвиденном же случае Самелиус вполне смог бы обеспечить мне исчезновение. А вот врагам нашим защитный периметр помехой не был — все они находились во дворце или пройдут в него абсолютно законно.

И проблема была даже не в объявленном назавтра бале — маскараде. Ну попрыгаю я еще один вечер в маске среди придворных — это даже хорошо, смогу, быть может, разговорить кого-нибудь.

Моя потеря аппетита была связана непосредственно с Его Высочеством Кронпринцем Вильямом, который, пусть и сидел довольно далеко, но буравил меня взглядом весь вечер. Я уже несколько раз попросила Сурью осмотреть мое лицо на возможные загрязнения.

Ну чего он уставился?

Чувствовала я себя крайне неуютно.

Потому, как только ужин закончился, а невесты собрались группками и принялись вдохновенно обсуждать намечавшееся веселье, я кивнула куда-то в пространство и быстро вышла из зала.

Я уже подходила к своей комнате, как вдруг услышала сзади:

— Ешка!

— Да, — я обернулась и только потом поняла, что натворила.

В ступоре я смотрела на зло улыбающегося принца, который медленно и хищно двинулся в мою сторону.

Ох Пресветлая, что же будет?!

Я осторожно попятилась назад, надеясь укрыться в покоях, но меня схватили за локоть и просто втащили в нужную дверь.

Глаза Вильяма Первого сверкали бешенством:

— Как легко оказалось провести тебя… Хотя мне далеко до такой лгуньи, как ты! — принц грозно шипел и наступал на меня, пока я не уперлась в стену — Знаешь, Гелла — Ешка, я ведь сразу обратил внимание, как похожи ваши глаза, но лицо… лицо было совершенно другим! И только несколько дней назад, когда ты стояла в этом темном, закрытом платье, с растрепанными черными волосами, я понял, насколько знакома мне мимика и жесты… Тебя не существует, Ешка… Ни у одного егеря нет такого сына! Как ты это сделала? Говори!!

Он уже, практически, рычал, а я от неожиданности и страха просто не могла произнести и слова. Что если он все поймет про магию иллюзий? Тогда он поймет еще и…

— Откуда ты взяла артефакт иллюзии?! Украла? Признавайся!

Фух. Артефакт. Спасибо за подсказку, мой принц.

— Нет. Мне его передали в дар.

— Опять лжешь?! И ведь даже королевская магия не берет тебя! Может… — губы Вильяма хищно изогнулись, а я сглотнула — с помощью пыток я смогу понять, кто ты такая?!

Пытки? Он серьезно?

Ноги мои подкосились и я рухнула бы, если бы мужчина не придержал меня за плечи. Меня опутали серебристые магические нити — настолько плотно, что я чувствовала их телом.

— Я не лгала вам! И вы знаете сами, никто не может обойти королевскую магию правды!

— Но ты назвалась Ешкой!

— Да! Потому что много лет я притворялась парнем, чтобы выжить на улице! Притворялась настолько успешно, что сама поверила в это! Я была Ешкой, сыном егеря, — так назвал меня наш… предводитель. Каждый день я жила как Ешка, говорила как Ешка, думала как он… Потому нет ни слова неправды в том, чтобы им называться… — мой голос становился все тише. Я всхлипнула.

Хватка на плечах ослабла.

— Ты полна сюрпризов, — выражение потемневших глаз принца невозможно было понять — Гелларда… твое настоящее имя?

— Да.

— У тебя есть жених? Не я?

Я вздохнула:

— Нет…

— Зачем… зачем ты пришла во дворец?

— Служить Аламее.

— А на озеро? Зачем ты появилась тогда на озере?!

— Я уже говорила тебе — неожиданно даже для себя я перешла на «ты» — я хотела полюбоваться им… И все, что там происходило, все, что я тебе говорила — это все было правдой! — с вызовом объявила я наследнику, вспомнив, как отчитывала его.

Глаза принца потемнели еще больше. Он всматривался в меня, всматривался так, что я чувствовала боль от его взгляда. Мне хотелось спрятаться от этой боли, от этих глаз, в которых смешалась горечь, отчаяние и безнадежность.

— Гелла… Я не понимаю что происходит… Почему я не мил тебе? Почему ты постоянно — каждый раз — уходишь от меня, пренебрегаешь мной? Я не могу понять тебя, не могу понять своих чувств, твоих чувств…

— Может потому, что их нет?

Но принц меня не слышал. Он с каким-то сумасшедшим, болезненным желанием посмотрел на меня и нежно прикоснулся к моей щеке:

— Ты так похожа на…У тебя другой цвет глаз и волос… — прошептал он хрипло — и я не знаю, как бы ты выглядела, если бы выросла, но иногда мне кажется…иногда я верю, что ты — это она. А может, просто хочу в это поверить… Кто ты Гелла? Прошу, скажи мне…

На какое-то крохотное мгновение мне захотелось раскрыться. Рассказать ему всё, обнять, спрятаться в его руках, затеряться для этого огромного, враждебного мира. Но что потом? Чем это грозит мне? Ему? И как простить тех, кто сделал самое страшное — забрал у меня семью, умение надеяться и верить?

Я покачала головой и отвернулась.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты что-то скрываешь! — заревел принц и встряхнул меня за плечи — Ты не смеешь скрывать это от меня, потому что… Я не знаю почему, это слишком странно, чувствовать то, что я чувствую, но ты дорога мне и…

— А мне плевать, как ты меня воспринимаешь, кем ты меня считаешь и что ты ко мне чувствуешь! — я зло кричала, скрывая за этим криком смятение, чувствуя себя на пределе сил.

Принц в бешенстве зарычал, еще плотнее окутывая меня серебряными нитями:

— Скажи, что не знала меня раньше!

Пресветлая, помоги же мне!

Прямо глядя ему в глаза, я громко и отчетливо произнесла:

— Я. Тебя. Никогда. На самом деле. Не знала.

Воспользовавшись его замешательством, я вытолкнула наследника из покоев и захлопнула дверь, заперев её на засов. И прошептала настолько тихо, что сама едва себя расслышала:

— Я лишь думала, что знаю тебя, Вилли…