В бессердечном лесу - Джоанна Рут Мейер

– И еще, Оуэн.

Я поднимаю взгляд.

– Если ты даже попытаешься снова перелезть через стену, я запру тебя в комнате и не выпущу до конца твоих дней здесь. Ясно?

Я киваю, так как не доверяю собственному языку.

* * *

Заполнив звездные карты и разойдясь с отцом по спальням, я сажусь у окна и пялюсь в него около часа. В голове бесконечно крутится одна и та же предательская мысль: я так и не пообещал отцу, что не вернусь в лес.

Зато пообещал Серене.

И несмотря на все, что сказал папа, несмотря на то, что это ужасно глупо и безрассудно, я знаю, что сдержу это обещание.

Когда в доме воцаряется полная тишина и я уверен, что отец уснул, я продеваю руку в ремешок, закидываю на спину портативный телескоп и вылезаю в окно. Едва не падаю и не ломаю шею, но благодаря каким-то высшим силам умудряюсь не выпустить из рук плющ, вьющийся по грубому камню. Приземляюсь у кухонного окна в целости и сохранности и на цыпочках иду мимо огорода, вдоль стены, к тому месту, которое, как я надеюсь, не видно из дома.

Затем карабкаюсь на нее.

Серена ждет меня там же, где и прошлой ночью. Она оборачивается на звук моего приземления, и от ее вида меня затапливает жар.

Она подплывает ко мне, как серебряный призрак.

– Я уже думала, что ты не придешь.

– Я же обещал.

Я не рассказываю ей, что тем самым поставил под угрозу свои отношения с отцом, что если он настоит на своем, то через неделю меня здесь не будет. И что я величайший дурак из всех.

Она улыбается.

Мы прогуливаемся к вчерашнему холму, и я обнаруживаю, что уже совершенно не боюсь сирену. Сам факт ее существования восхищает меня. Опьяняет. Как ничто другое в мире, кроме, пожалуй, звезд. Ветер с шепотом ласкает листья, что струятся по ее серебристо-белому телу. От ее красоты у меня перехватывает дыхание.

Она опускается на землю, и я присаживаюсь рядом, снимая телескоп. Серена переводит взгляд с него на меня.

Мои щеки вспыхивают.

– Ты говорила, что хочешь узнать больше о моем мире. Обо мне. Я решил показать тебе звезды.

Ее серебристо-зеленые брови презрительно сводятся к переносице.

– Я видела звезды.

– Но не такие. – Я нахожу ровный участок в траве и, поставив телескоп, регулирую зеркала и фокусирую линзы. Серена молча наблюдает за моими действиями.

Ветер сегодня теплый, в воздухе пахнет раскаленной землей и этим резким запахом, как перед грозой. На востоке небо усеивают облака, но над нами ясно светят звезды.

– Готово, – говорю я и показываю на телескоп. – Взгляни.

Она придвигается ближе, волоча по земле платье, сплетенное из листьев. Ее рука задевает мою. Она гладкая, кроме тех мест, где кожа отслаивается завитками, как кора.

Серена смотрит в окуляр телескопа и какое-то время не издает ни звука, просто сидит неподвижно. Я стараюсь не замечать, как над линией деревьев быстро сгущаются тучи, не чувствовать острый укол разочарования из-за того, что скоро дождь прогонит нас с холма, который я неумышленно начал считать нашим.

В конце концов она отстраняется от телескопа и чуть ли не сияет.

– Звезды такие красивые! – восторженно говорит она.

Я улыбаюсь.

– Видишь? Значит, у тебя есть душа. Монстру было бы плевать на звезды.

Зря я это сказал. Серена замыкается и отворачивается от меня. Тучи застилают небо над нами, в воздухе сильно пахнет дождем.

Деревья под холмом колышутся и перешептываются. Их листья шелестят. Ветки скрипят.

Серена резко вскидывает голову.

– Оуэн, ты должен уйти.

– Что? Почему?

– Лес знает, что ты здесь. Кто-то идет. Возможно, мои сестры. Возможно, мама. – Она шустро поднимается на ноги и, схватив меня за руку, тянет за собой. – Ты должен немедленно уйти.

– Но телескоп…

Она тащит меня вниз по холму, и я плетусь следом, ее грубая кожа больно царапает мою. Стоит нам зайти под деревья, как начинается ливень. Капли сюда почти не попадают, но я едва вижу ее в тени, во тьме. Мы бежим обратно к стене.

На краю леса дождь льет как из ведра; я мгновенно промокаю до нитки, а серебристая кожа Серены приобретает более темный оттенок. Она отпускает мою руку. С секунду смотрит на меня в дождливом мраке.

– Приходи завтра. Я позабочусь о том, чтобы это было безопасно. До встречи, Оуэн.

За ее спиной лес буйствует, воет. Она поворачивается к нему лицом и исчезает среди деревьев.

– До встречи, Серена, – говорю я ей вслед.

Затем перелезаю через стену, на цыпочках обхожу огород и поднимаюсь в окно. Сняв мокрую одежду, прячу ее под кровать, чтобы отец не увидел.

Утром я беру Авелу с собой в деревню, чтобы поспрашивать о работе на телеграфной станции.

Между раскачивающимися деревьями

капает холодный дождь.

Среди них стоит моя старшая сестра, та,

что с розами в волосах.

В ее руках – телескоп мальчика.

Глядя мне прямо в глаза, она сгибает его пополам

и ломает, как кость.

А затем кидает половинки себе за спину,

во тьму.

– Лес судачил о тебе, сестренка.

Она подходит ко мне.

Останавливается на расстоянии одного листика.

Обдает холодным дыханием мое лицо.

– Ты думала, что деревья не расскажут, что ты привела мальчишку в лес? Мальчишку, чью душу ты не забрала для нашей матери?

Ее пальцы смыкаются

на пустой сфере на моей шее.

От нее пахнет розами

и страхом.

– Твое непослушание не осталось незамеченным. Даже думать не смей, что мама тебя не накажет, что ты вольна делать все, что заблагорассудится, как некогда полагали наши братья. Они ошибались. И ты ошибаешься.

Она отпускает сферу.

Та больно приземляется

во впадинку на моей шее.

Дождь затекает в щель воздуха,

что разделяет нас.

– Зачем ты пришла? Я не желаю тебя видеть, – говорю я.

– Я пришла спасти тебя, дурочка. Идем, нас ждет работа.

Она берет меня за руку.

Тянет между деревьями.