Рыцарь-призрак - Корнелия Функе

– Йон! Что ты теперь намерен делать? – Еще раз спросила она.

Я тупо воззрился на телефон.

– Пожалуй… – ответил я наконец, понизив голос (Эдвард Поппельуэлл как раз забивал гвоздь в другом конце коридора и при этом не слишком-то искусно), – прежде всего я должен отыскать этот дольмен!

– Отыскать? О чем ты говоришь? Сердце находится в Стонхендже, и нигде более!

Стонхендж. Конечно. Самые знаменитые дольмены в мире. Даже моя младшая сестренка умела их рисовать. Я идиот. Тупой, жалкий идиот. Но Элла опять великодушно повернула дело так, словно она этого все еще не заметила.

– Я попрошу Цельду нас туда отвезти, – сказала она. – Мои родители станут только донимать вопросами. Они без конца волнуются. Просто с ума сойти!

Да уж, их дочь чуть не разорвали дьявольские собаки, а потом едва не отравило дыхание мертвого убийцы. Я понимал, у них были все основания для беспокойства. Но, естественно, я этого не сказал.

Когда я спросил Поппельуэллов, нельзя ли мне перенести мой домашний арест на следующее воскресенье, так как Литтлджоны пригласили меня в Стонхендж, они удалились к себе на совещание. Проспорив почти целых полчаса, они дали наконец свое согласие (на самом деле это были очень симпатичные приемные родители, и я бы с удовольствием подарил безбородому Эдварду пару щетинок в знак благодарности).

– Только будьте осторожны, чтобы туристы вас там не затоптали до смерти, – сказал он, когда Элла заехала за мной. – По воскресеньям Стонхендж – очень опасное место.

Альма промолчала. Но она подарила нам с Эллой такой растроганный взгляд «ах эта первая любовь», что Элла поспешно дернула за ручку двери.

Цельдин автомобиль был на вид еще древнее, чем собор, и мы с Эллой должны были втиснуться на заднее сиденье, так как место рядом с водителем занимала громадная корзина, из которой доносились подозрительные звуки.

Ведущая за пределы Солсбери улица была по-воскресному сонной и пустынной, но Цельда, несмотря на свою перебинтованную ногу, рулила так быстро, что меня на каждом повороте бросало на Эллу, отчего я чувствовал себя довольно неловко.

– Ладно, я обещала Элле не задавать никаких вопросов! – сказала Цельда, едва не наехав на велосипедиста, крутившего изо всех сил педали у края дороги. – Но мне кажется странным, что учитель забивает вам голову какими-то историями о зарытых в Стонхендже сокровищах!

Элла бросила мне предупреждающий взгляд, и я приложил все усилия, чтобы состроить невинное лицо, в то время как Цельда ворчала: дескать, в ее времена учителя были существенно более квалифицированными.

– Я ей сказала, что Бонопарт утверждает, будто бы в Стонхендже зарыты горы золота викингов, – сказала Элла мне на ухо, – и что мы хотим его найти. Если дело идет о сокровищах, она – всегда пожалуйста.

– Чего вы там шепчетесь? – бросила Цельда через плечо. – Не о том ли, что мне следовало бы знать?

– Да нет, ни о чем таком! – ответила Элла с лицом, совершенно лишенным выражения. – Объясни Йону наш план.

– Ах да… план… – Цельда довольно заулыбалась в зеркало заднего вида. – Йон, тебе наверняка известно, что никто не смеет приблизиться к дольменам из-за друидов[18], которые повадились там проводить свои богослужения?

– Конечно, – промямлил я, пусть даже ни про друидов, ни про их богослужения никогда ничего не слыхал. Но лекцию по истории Стонхенджа я ни в коем случае не хотел пропустить.

– Чтобы это обстоятельство обойти, мы везем с собой Веллингтона. – Цельда показала на корзину.

Я бросил вопросительный взгляд на Эллу.

– Веллингтон – это собака, – пояснила Элла со стоическим выражением лица, которое между тем действовало на меня весьма успокоительно. – Но очень хорошая, – добавила она, как если бы все другие собаки были скорее такими, с какими мы недавно познакомились. – Она принадлежит моей подруге Алисе и умеет быстро бегать. Цельда выпустит ее, чтобы отвлечь сторожей, а мы посадим между дольменами жабу.

– Жабу? – переспросил я.

– Да, она тоже в корзине, – сказала Элла. – Цельда говорит, что жабы умеют находить зарытые вещи.

– Туда-сюда прыгая?

– Именно, – сказала Элла и засунула себе под куртку совок.

Это был самый безумный план, какой мне когда-либо доводилось слышать, но я придержал язык, поскольку мое намерение отыскать захороненное более чем шестьсот лет назад сердце в конце концов тоже едва ли представлялось разумным.

День снова стоял облачный, и ветер уже имел запах осени, но туристов это не удерживало. На просторной автостоянке теснились туристические автобусы и легковушки, а живая очередь, продвигавшаяся на той стороне улицы мимо дольменов, походила на караван пилигримов, явившихся поклониться диковинной святыне.

Когда Цельда подковыляла со своей корзинкой к будке, где продавались входные билеты, толпа перед ней расступилась, словно куча перепуганных первоклассников перед Бонопартом. Кто же станет задерживать маленькую, сухую как щепка старушку, к тому же с перевязанной ногой? Содержимым ее корзины тоже никто не поинтересовался (или просто никто не заметил белой морды, которая, принюхиваясь, торчала из-под платка, прикрывавшего Цельдину корзинку).

Путь от стоянки к камням ведет через туннель, и, когда мы вышли на свет, ветер растрепал Эллины волосы, так что впервые я увидел Стонхендж сквозь сплетение темных прядей. Может быть, потому я подумал, что громадные камни выглядят так, будто исполняют какой-то архаический танец.

– Жуткие, правда? – заметила Элла в то время, как мы становились в процессию тянувшихся мимо них паломников.

Не знаю. Я изо всех сил старался распознать ядовитые тени, но все, что я видел, было лишь несколько больших серых камней, которые в сравнении со Стуртоном и его бескровными холопами выглядели вполне безобидно.

Дольмены мы уже наполовину обошли, когда Цельда поставила свою корзинку на траву рядом с дорогой и поискала глазами сторожей, которые, соскучившись, стояли около выхода из туннеля.

Не успела Цельда приподнять платок, как Веллингтон выпрыгнул из корзины. Конечно, приятного мало – сидеть в тесной корзине в компании с жабой. Он рванул через огибавший дольмены газон, с облегчением сделал пару кругов и пулей бросился на процессию топчущихся там туристов.

– Моя собака, моя собака! – закричала Цельда так громко, что могла бы своим голосом заглушить целый футбольный стадион.

В результате возник совершеннейший хаос. Веллингтон лаял. Туристы спотыкались один об другого. Охрана гонялась за Веллингтоном, а Элла взяла корзинку и так естественно направилась к дольменам, словно явилась сюда на пикник. Я прилагал все усилия, чтобы следовать за ней с таким же скучающим видом.