К тебе через Туманы - Мария Лунёва

— Позвольте пройти, никто на вас не заглядывается гер, не переживайте так, - Селестина растеряно потопталась на месте, а я поймала ее взгляд. Ее красивые зеленые глаза покидала радость. Они стали серьезными, словно она вспомнила о чем-то. Лицо ее быстро теряло весь задор, становясь маской, холодной и отрешенной. Слова военачальника задели ее. Уж слишком неучтиво было с его стороны, указать женщине на недопустимость ее поведения. Жаль ее стало, словно в ней свет души погас.

—А зря вия Селестина, вы на меня не заглядываетесь. Советую начать. Потому как меня вы заинтересовали. Надеюсь, вы понимаете, что это для вас означает, и будете вести себя соответственно полученной информации. Гоняться за вами по вардану у меня нет времени и желания! — как-то нервно рыкнул гер и тут же добавил командным тоном: — Забирайтесь в повозку.

Дважды повторять не пришлось. Подлетев к телеге, я первая неуклюже забравшись наверх, потащила свой чемодан. От натуги даже вспотнула, но справилась. Потянувшись, я тронула подругу за плечо и показала на ее сумку. Она встрепенулась, виновато на меня глянула. С ее чемоданом все оказалось легче, а вот как подняться в обоз самой Селестине, я не представляла. Но подруга вновь удивила меня. Она запрыгнула. И только в телеге я увидела, чего ей это стоило. Руки ее дрожали, глаза мутной пеленой повело, лоб в испарине.

— Помоги, — тихо выдохнула Селестина и заметно качнулась.

Я подхватила ее за плечи и дотащила до скамьи. Рухнув на нее, женщина закрыла глаза. Ей было очень плохо, полученные после нападения разбойников увечья давали о себе знать. А я не представляла, чем помочь.

— Вот я дура, Ниори. Он меня только, как будущую любовницу и воспринял. Дура я дура. Выставила себя клушей легкомысленной, — Селестина заплакала, тихими и от того еще более горькими слезами. — Забылась я. Не смотрят они в серьез на пустышек, на тех в ком магии крупицы. Ни будет у меня в жизни ничего хорошего.

Она плакала с закрытыми глазами. Сквозь длинные светлые ресницы пробивались слезинки и медленно скатывались по ее гладким бледным щекам. Я обняла ее, совсем растерявшись, и принялась укачивать как маленькую. Я понимала, что дело не только в гере, просто мужчина стал последней каплей, добившей выдержку этой сильной женщины. Она сломалась.

Вот так внезапно и закончился ее запас стойкости.

Вокруг ходили мужчины, не замечая нас. Что-то грузили, что-то оговаривали, даже переругиваясь меж собой. Несколько раз совсем близко с повозкой я слышала гер Обертона, он был явно зол. В его красивом чуть хриплом голосе звучала сталь и, каждый раз, стоило ему прикрикнуть на какого-нибудь мужика, я непроизвольно втягивала голову в плечи. Вот и сейчас он отчитывал кого-то невидимого за телегой, а страшно было мне.

— Устроились? — гер Обертон в один прыжок залез в обоз и стал осматриваться. — Укрывайтесь плащами, а на лавки постелите одеяла. Они лежат под сиденьем. К обеду будет снег, похолодает… — его взгляд, наконец-то, натолкнулся на нас, а затем скользнул на заплаканную побледневшую Селестину. — Что у вас происходит?

Я отошла от подруги, открывая ему бледную дрожащую женщину. Мучаясь от боли в теле, она все еще плакала, тщетно пытаясь скрыть лицо в ладонях.

— Мы хорошо устроимся гер, не переживайте, — выдохнула она чуть охрипшим голосом. — Ниори доставай одеяла, я сейчас помогу тебе.

Ага, поможет она. Селестина явно не понимала, что походит сейчас на фарфоровую статуэтку. Такая же бледная. Она сделала попытку встать, и была тут же остановлена крепкой рукой мужчины, опустившейся ей на плечо. Отвернувшись, я полезла за одеялами. Под лавкой их обнаружилась целая стопка. Вытаскивая пледы и тонкие перины, украдкой следила за тем, что происходило за моей спиной.

— Тебе плохо девочка? — присев, Обертон погладил Селестину ладонью по щеке.

— Нет, мы девки простые крепкие. Не берите в голову, все со мной хорошо.

Мужчина хмыкнул.

—Я не Древний, девочка, не путай. Я Иной, истинный Иной. И мне все равно, сколько магии плещется в твоей крови. А теперь честно, глядя мне в глаза, рассказываешь, что и где болит, хорошая моя. Иначе мы разбираем обоз и остаемся здесь все вместе. Подругу пожалей.

Селестина смутилась и опустила голову, смотря на свои, сомкнутые на коленях, руки.

— Ничего не болит, просто не отошла еще от … - она умолкла, краска стыда залила ее лицо.

Глаза мужчины потемнели. В них появился какой-то зловещий красный огонек.

— От чего не отошла, Селестина?

Я поймала его взгляд и закачала головой, давая понять, что продолжать этот разговор не стоит. Он сощурился и тут взгляд военачальника стал еще страшнее. Глаза вспыхнули яростным пламенем.

— Кого из вас осматривал целитель? — этот вопрос гер Обертон адресовал четко мне, и я тихо подняла руку и указала на Селестину.

Похоже, что военачальник предположил, что это меня изнасиловали разбойники. А теперь осознал свою ошибку. Осознал и проникся. Поднявшись, он осторожно усадил меня возле подруги и принялся сам стелить одеяла на лавку.

Потом крикнул:

— Симон мне сюда еще с десяток одеял, две подушки. Потом тащишь Григора. Выполнять быстро, — отдав четкий приказ кому-то стоящему рядом с обозом, он повернулся ко мне. — С тобой, что такое произошло? Отчего такая бледная и худенькая? У тебя рана открытая, я чувствую кровь. Почему Григор осматривал только одну женщину, если ранены обе?

Озвучивая вопросы, гер словно прожигал меня взглядом. Селестина услышав его слова, все же поднялась.

— Не кричите на нее. Она совсем еще девочка.

Чувствуя себя неловко от расспросов, я схватила первое попавшееся одеяло и принялась стелить его поверх уже наваленных на скамью.

—Давай помогу, — Селестина неловко взяла одеяло из моих рук и тут же взлетела на противоположную от меня лавку.

Обертон расшаркиваться не стал. Просто усадил ее на постеленные одеяла. Да так ловко и быстро, что Селестина даже понять не успела, как переместилась в пространстве. Говорить ничего гер не стал, одного взгляда было достаточно, чтобы вся охота мне помогать у нее отпала. Да и я прекратила возню и притихла.

Через пару минут нам доставили подушки и явился целитель, похожий на крепкого гнома.

— Осмотреть, — грубо гаркнул на него гер. – И объясни, почему ты не заметил, что вторая девочка ранена?

— Ее рана нанесена магическим оружием, - пролепетал целитель,- я тут ничем помочь не могу. Она излечится сама, просто нужно время. Девочка-то маг и сильный.

—Да что ты говоришь,- раздраженно с издевкой произнес гер,- Раз маг так и лечить не нужно, заживет как на собаке. Осматривай обеих!

Да, голос у военачальника хорошо поставлен, пробирал до самих внутренностей. Целитель подскочил к Селестине и принялся ощупывать да опрашивать. Потом чего-то дал ей выпить. И кинулся ко мне. Бесцеремонно повернул на живот и задрал платье выше талии. От стыда и смущения не то, чтобы лицо покраснело, волосы порыжели, наверное.