Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

не в состоянии побороть этот смех, она бросилась к двери, мимо озадаченного Тамлина.

Держась за дверную ручку, она сказала уже серьезно:

– Я так мечтала снова встретить тебя, Тамлин. Мне так хотелось побыть с тобой. Я думала не только о том, на что ты сейчас настроен. Неужели мы будем смотреть друг на друга только между ног?

Глаза ее сверкнули. Закрывая дверь, она заметила, что он смеется. Однако он с такой силой ударил кулаком по двери, что задрожали стены.

Малин и Пер пришли, чтобы поздравить ее с приездом. Все были рады и счастливы, наперебой обсуждали происшедшие события. Особенный интерес они проявили к юной Петре, которую Ванья пыталась спасти на берегу.

– Допустим, ребенок этот был уродлив, – сказала Малин. – Но ты уверена в том, что это ребенок Людей Льда?

– Разумеется, да, – ответила Ванья. – Пропорции тела этого ребенка были совершенно нарушены.

– А плечи?

– Они были широкими и острыми. Лицо напоминало лица наших худших меченых. К примеру, таких, как мой отец Ульвар. А впрочем… Вы посмотрели бы на его руки, на его ноги и все его тело! Лично я никогда не видела таких уродцев. Так что не надо подводить под это какие-то теории!

– Да, конечно, – согласился Хеннинг. – Откуда мог взяться такой ребенок? Я имею в виду, если он относится к нашему роду. Ванья, ты слышала, что Кристоффер удостоен похвалы за успехи в своей профессии? Все говорят, что он стал хорошим врачом. Он выучился на хирурга.

– Да, я слышала об этом. Хорошо иметь в семье врача. Бесплатные консультации и тому подобное.

– Судя по твоему виду, ты не нуждаешься в консультациях врача, Ванья, – с улыбкой заметила Малин. – Никогда я не видела тебя такой свежей!

– И красивой, – галантно заметил Пер. – Пора бросать за угол дома кошелек, Хеннинг! Того и гляди явятся женихи! Повалят толпами!

Все добродушно рассмеялись. Ванья же чувствовала угрызения совести.

Все так приветливы друг с другом, и она счастлива снова оказаться дома, поговорить с близкими людьми, понимающими ее с полуслова; она уже побывала в хлеву и на конюшне, у ее ног теперь лежала собака Пера, но мысли ее были заняты совсем иным, так что ей временами становилось трудно уследить за ходом беседы.

Не лучше стало и оттого, что неожиданно вошел Тамлин. Он уселся на буфет прямо перед ней и не сводил с нее глаз, тогда как все остальные продолжали весело болтать.

Внезапно он взялся за свой член и провел по нему рукой, дойдя до сердцевидного кончика. Поскольку он был уже взрослым мужчиной, его член тоже приобрел должную длину и толщину – один его кончик был размером с обычный мужской член. Он принялся делать бесстыдные движения рукой, при этом иронически улыбаясь Ванье.

Она чувствовала, что краснеет и бледнеет попеременно, она пыталась перевести взгляд на что-то другое, но бесполезно: ее взгляд неотвратимо устремлялся к нему. Он направлял головку члена в ее сторону и при этом слегка покачивался, словно добравшись до ее потайного места, как он это проделывал, когда они были еще детьми.

Когда ужин, наконец, закончился, Ванья обливалась холодным потом.

Мать и отец уехали на всю ночь. Малин поинтересовалась, не переночевать ли ей вместе с Ваньей эту первую ночь, но Ванья смертельно боялась этого. Тамлин стоял в прихожей позади нее, время от времени прикасаясь к ее спине своим великолепным членом. Он явно давал ей понять, чтобы в доме никого не было.

– Спасибо, Малин, но вряд ли я смогу составить тебе приятную компанию. Я устала с дороги и думаю только о том, чтобы лечь в постель.

– Да, конечно, я понимаю. Увидимся завтра утром. Ты ведь придешь, как обещала?

– С радостью!

Несмотря на явно эротические действия Тамлина, она хорошо понимала, что думает он вовсе не о таких играх. Он хочет остаться с ней наедине, это так, но только для того, чтобы жестоко наказать ее. И он проделывал все это только потому, что хотел увидеть ее безудержное восхищение им, а потом он намеревался нанести ей беспощадный и жестокий удар. О, теперь она его раскусила!

Она не могла бы отрицать того, что напугана. Смертельно напугана! В мыслях его была вовсе не эротика, нет! В мыслях его была смерть! Он думал о мести и наказании, потому что из-за нее он терпел унижение и был отвергнут всеми.

Нет, о страсти к ней он думал в последнюю очередь.

Но она знала, что у нее есть одна зацепка. Он не мог убить ее, не узнав, кто она такая.

Наконец все ушли. В доме стало тихо. Мимоходом взглянув на Тамлина, Ванья пошла запирать все двери, чтобы хоть как-то протянуть время. Он медленно следовал за ней. Спокойно и целенаправленно. У него было время, чтобы ждать.

Наконец она оказалась в своей части дома.

Она шла в свою комнату, как на эшафот. Да ведь так оно и было на самом деле!

«Неужели никто не поможет мне? – в отчаянии думала она. – Предки Людей Льда, где вы?»

Но они приходили на помощь только в исключительных случаях. И им явно не хотелось вести борьбу с демоном.

«Господи, если это в Твоей власти, помоги мне», – молилась она. Но понимала, что эти молитвы напрасны. Ведь она добровольно подружилась с демоном. Если это вообще можно назвать дружбой! Она не знала, как можно было назвать их отношения. Взаимозависимость? Любовная ненависть? Нет, слово «любовь» было слишком красивым для этого случая. Они были связаны друг с другом цепями бессилия и отчаяния. Ей хотелось порвать эти отношения, и в то же время она болезненно тосковала по нему.

А он? Ему доставляло наслаждение мучить ее, ненавидеть ее, однако он был так увлечен ею, что спас от Тенгеля Злого и ревновал к другому мужчине, случайно обнявшему ее.

Теперь его жалости пришел конец – она чувствовала это по самой атмосфере, царившей в комнате. Атмосфера была накалена до предела, насыщена жаждой мести и злобы, она чувствовала это затылком, поскольку он все время стоял за ее спиной.

«Неужели никто не избавит меня от этого жгучего вожделения? Кто поможет мне возненавидеть его или, по крайней мере, быть холодной, спокойной и сдержанно-вежливой?

Мне так хочется жить!»

Взгляд Тамлина, стоящего позади нее, был мрачен. Сатанинская девка! Как ему выудить у нее ее тайну?

Разжечь в ней бешеную страсть? Чтобы она умоляла об удовлетворении? И он пообещает удовлетворить ее, если только она скажет, кто она такая.

Разумеется,