Буран, Тайга и Асмодей. Всадники - Денис Чистяков

был ответом Санрайз с историей ее жизни. Я подбирал листы и пытался разложить их в хронологическом порядке, все больше убеждаясь в том, что мое последнее письмо осталось без ответа. Я подобрал последний лист. Это был завершающий абзац, в котором я признался, что создал Санрайз. Я долго смотрел на кусок бумаги, задумавшись над собственными словами. После больницы я взглянул на них иначе. Будто писал не для Санрайз, а самому себе… Пытался сам себя убедить в том, что выдумал девушку своей мечты… Я посмотрел на свое отражение в разбитом зеркале. Студент факультета практической психологии во мне неумолимо находил признаки диссоциативного расстройства личности. Я даже пожалел, что выбрал профессию психолога. Был бы я экономистом или инженером, мог бы и дальше убеждать себя в том, что Санрайз настоящая, как и все то, что произошло со мной в игре. Взглянув на лист в руке, я заметил, что сквозь мой текст просвечивают лишние линии. Перевернув его, я увидел всего одно слово…, похоже, тот самый ответ от Санрайз, который я так хотел найти, но совсем не тот, которого ожидал, признаваясь в собственных чувствах:

– «Лжец!»

Это слово будто эхом повторялось у меня в голове. Видимо, это финал нашего общения с Санрайз. Впрочем, осталось послание в мире игры, но теперь я не был уверен, что Санрайз захочет продолжить общение. Не сложно было догадаться, какие именно слова заставили Санрайз написать это. Я разрушил ее мир, заявив, что являюсь ее создателем.

– Идиот!

От злости на самого себя, я смял лист в руке и запустил им в окно. Мне хотелось разнести все вокруг вслед за Санрайз, но на столе ничего не осталось. Голова уже просто раскалывалась, и я решил обратиться к традиционной медицине. Бл…ть, может с этого стоило начать, едва я вернулся домой в первый раз! Я залез в тумбочку возле дивана, откопал анальгетик и наковырял себе сразу пару таблеток. Да, это не транквилизатор, подавляющий бредовые искажения разума, но ничего другого у меня не было. С таблетками в руке я пошел на кухню и, закинув лекарство в рот, запил его водой из чайника. При этом я чувствовал себя отчаявшимся самоубийцей, и в какой-то момент меня даже посетила эта заманчивая мысль: выпить все таблетки или зарезаться в ванной…, но нет…, если я до этого дойду, то не раньше, чем поем пиццу!

Аппетит у меня почти пропал, но я не планировал уходить из жизни натощак. Я сел за стол и открыл первую коробку…

– Воу!

От представшей картины я чуть не расплакался. Дело было не только в том, что я очень хотел пиццу, в конце концов, к этим коробкам я купил еще отдельный кусочек, который слопал по дороге домой.

– Не так я себе представлял наш совместный ужин, – Вздохнул я, глядя на пиццу, которой совершенно точно не хватало одного куска.

Конечно, был вариант, что его умыкнули в ресторане, но я был уверен, что пицца была целой, пока в меня не вселилась Санрайз… или шизофрения. К черту! Я начал привыкать к своей новой безумной жизни, к королям и монстрам, к путешествиям в другой мир и к Санрайз… Если я и дальше продолжу ставить себе диагнозы, легче мне не станет. Пока меня не заперли в дурке и не убедили в бредовости произошедшего со мной, я буду уверен в том, что побывал в иной реальности. Не знаю, как, не знаю, выберусь ли из нее окончательно без медикаментозного вмешательства, но здесь и сейчас я останусь Димкой, который стал попаданцем, иначе я просто свихнусь окончательно.

Я постарался выкинуть из головы свое короткое путешествие в больницу и задумался, что мне написать Санрайз, чтобы она прочла, одобрила и больше не убегала из квартиры. Глядя на пиццу, я никак не мог отделаться от чувства, что минуту назад она была здесь. Взяла себе кусочек…, а после разнесла мою комнату.

– Женщины…, – Вздохнул я, невольно процитировав Дарлиса.

Покончив с первой пиццей, я обнаружил, что Санрайз попробовала и вторую. Отчего-то этот факт все больше убеждал меня в том, что именно она разделила со мной трапезу, а не какая-то скрытая личность. Возможно, я просто боялся думать иначе. Кроме того, кто ел мою пиццу, я задумался над тем, почему она не восстановилась, как колбаса и остальные продукты в холодильнике. Отвечать мне, конечно, никто не планировал, поэтому я решил, что пиццу я принес домой уже после запуска игры, поэтому на нее чудная «магия» не распространяется. Обидно, я бы не отказался от бесконечной пиццы, несмотря на то, что в данный момент уже обожрался.

Вернувшись в комнату, я первым делом нашел скотч и кое-как залепил им разбитое окно. На полу под ним я нашел свою кружку с отколовшейся ручкой и забросил ее в коробку из-под обуви, куда собрал все осколки. Если Санрайз впала в такое буйство, страшно представить, чем могло закончиться ее бегство. Хотел бы я знать, куда она намылилась. Возможно, вернись я в свое тело чуть позже, обнаружил бы себя не в больнице, а в тюрьме, а то и вовсе – заледеневшим трупом в канале Грибоедова. Может таков и был ее план. Пять минут назад я сам размышлял о суициде. Судя по обстановке у меня дома, терпению Санрайз тоже пришел конец и все из-за меня… Я подобрал телефон с пола и тут же вспомнил, что оставлял его, чтобы показать Санрайз как делается фото. Наверно мне не стоило этого делать, но я вывел смартфон из спящего режима и увидел самого себя… Это фото в один миг обратило Санрайз в порождение фантазии, тут же вернув меня к мыслям о раздвоении личности. На фотке я был растерян, словно опасаюсь фотографа. Бл…ть, это все равно, что жить в одиночестве и в один прекрасный день обнаружить в телефоне фото себя спящего! Но лучше бы меня сфоткал призрак… Я живо вообразил, как я в бреду пишу записку сам себе, сам фоткаюсь, разношу комнату, а после убегаю из дома от самого себя… Именно это должен был увидеть посторонний, если бы оказался поблизости. Поджав губы и в очередной раз гоня мысли о безумии, я стал удалять фото, которые сделала Санрайз, будто заметал следы собственного безумия. Закончив, я швырнул телефон на диван и взялся поднимать с пола остальное.

– Зашибись! Андрей меня убьет!

Экран ноутбука был разбит. Рабочий стол еще светился на нем, но