Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

Костлявый старик безразлично прошел к трону, уселся и молча вытянул руку. Из-за спин дивиев к нему просеменила Яга Ягишна с небольшим корытцем, полным вонючего зеленого варева. На плече у нее висело замызганное полотенце.

- Подойди, - каменным голосом приказал Кащей.

Василиса с трудом оторвала взгляд от уволакиваемого прочь Финиста и через силу заставила себя сделать несколько шагов к трону.

- Господине, прости меня, глупую! - взмолилась она, заламывая руки. - Я сейчас все объясню! Со стороны это может показаться изменой, но на деле любовь к тебе всему причиной! Она, только она заставила меня…

Василиса и в самом деле загодя придумала складную сказку - в случае чего оправдаться перед Кащеем. Теперь главное - убедить его сначала выслушать, а уж потом принимать решение…

- Ты разочаровала меня, - спокойно промолвил бессмертный царь, вынимая что-то из-за пазухи.

Сердце ухнуло и обрушилось. В высохшей ладони Кащея мирно покоился ларчик из черного оникса.

Пустой.

- Ты похитила из моих запасов Симтарин-траву, - равномерно продолжил он. - А затем подсунула мне. Весьма неглупо - столь сильное средство сумело пробиться даже к моему сердцу. Но все же не слишком умно - неужели ты полагала, что никто не догадается, что эта страсть не родилась естественным образом? Или, по-твоему, мои приспешники не удивились бы, узрев столь резкую перемену во мне? Если так, то ты ошиблась.

Василиса тяжело дышала, усиленно стараясь измыслить новое оправдание.

- Не стану скрывать - сам я ничего не заподозрил, - признал Кащей. - Но в этом нет твоей заслуги - всем известно, что ни один очарованный не способен самостоятельно догадаться, что он очарован. Разве что если колдовство совсем слабенькое. Но Симтарин-трава - самый сильный приворот на белом свете. Тем не менее, когда мне представили доказательства, я не мог не признать очевидного. Теперь главный вопрос - что же мне с тобой делать?

Кащей чуть шевельнул мизинцем, и два дивия подхватили Василису под руки, ставя ее перед троном.

- К сожалению, чары по-прежнему действуют, - равнодушно посмотрел на нее Кащей. - Я все еще испытываю к тебе некое чувство. За неимением более подходящего слова будем называть его любовью. Против Симтарин-травы нет отворота. Но зато теперь, когда я знаю, что это всего лишь чары, я способен им противостоять. Увы, не до такой степени, чтобы приказать тебя казнить. Поэтому мы поступим по-другому. Подведите ее.

Дивии подтащили бледную княгиню еще ближе и разжали руки. Баба-яга, издевательски ухмыляясь, протянула Кащею свое корытце. Тот смочил в зеленой жиже полотенце… и резко хлестнул Василису по лицу.

- Нет, не надо, не надо, не надо!… - в ужасе завопила красавица, ощущая, как все тело пронизывает острая боль. - Не надо, не надо, не… куа-а-к?…

Кащей чуть опустил безразличные глаза. Вместо Василисы на полу лежала смятая кучка одежды. Под ней что-то зашевелилось, затрепыхалось, и наружу выбралась… лягушка?!

- Превосходно, - сложил пальцы Кащей. - Хек. Хек. Хек.

- Хороший настой получился, Кащеюшка! - оскалилась редкими зубами баба-яга. - Всю ночь тирлич-траву заваривала! Доволен ли трудами моими?…

- Вполне доволен, - кивнул бессмертный царь, тщательно выжимая испачканное полотенце.

Из его рукава высунулась змеиная голова. Аспид-Змей уставился на сжавшуюся в ужасе Василису и тихо зашипел.

- Не в этот раз, - погладил жуткого гада Кащей. - Если она умрет у меня на глазах, это будет неприятно. Ты, третий слева, подними ее.

Указанный дивий аккуратно подхватил пучеглазую квакушку, держа ладони лодочкой, и замер, ожидая дальнейших повелений хозяина.

- Отнеси ее к самому дальнему болоту и выпусти там, - приказал тот. - Надеюсь, цапли избавят меня от этой докуки.

Дивий молча развернулся и зашагал на негнущихся ногах, лязгая разболтавшимися донулся и зашагал на негнущихся ногах, лязгая спехами. В его ладонях ни жива ни мертва сидела заколдованная княгиня.

- Хек. Хек. Хек, - задумчиво откашлялся-рассмеялся Кащей, потирая тонкие пальцы. - С мелочами разобрались. Перейдем к более важным вещам. Готов ли мой заказ?

- Готов, государь, принимай! - отрапортовал Сам-с-Ноготь, незаметно просочившийся сквозь лес железных ножищ. - Куда как доволен останешься!

- Надеюсь, - холодно кивнул Кащей, поднимаясь на ноги и разводя руки в стороны. - Приступайте.

Дивии выстроились вдоль стен ровными шеренгами. А их место близ трона заняли татаровьинки и горные карлы. Многочисленные челядинки споро принялись облачать своего господина в булатный доспех, откованный искусными мастерами с особым тщанием.

Первым делом Кащея раздели донага, не оставив даже нательного белья. Обычные витязи поддевают под латы одежду - для утепления, для смягчения ударов… но так то обычные! А Кащею подобное ни к чему. Он надевает булатный панцирь прямо на голое тело.

Костлявые ступни плотно вошли в тяжелые сапоги-наголенники со шпорами. Защелкнулись штифты, прикрепленные крючками, и к наголенникам присоединились налядвенники. Ремни, заклепки, клапана - служанки так и сновали вокруг неподвижного царя, застегивая, подтягивая, подправляя мелкие детали.

На впалой груди сомкнулся тяжелый нагрудник, скрывая старческое безобразие. Меж нагрудником и налядвенниками пристроились набедренники. Руки последовательно приняли наплечники, защиту рук, перчатки. Кащей дважды согнул десницу в локте, проверяя крепость раковины, и кивнул напряженно ждущему Сам-с-Ногтю.

Хрупкая татаровьинка бережно извлекла из-под нагрудника седую бороду, дважды прошлась по ней золотым гребнем и уложила поверх панциря, пока две другие обертывали тощую шею булатным ожерельем и дополнительным подбородком. Сзади на ожерелье развернулся искусно выкованный воротник, похожий на жуткую железную паутину. Это уже не для защиты - для красоты и устрашения.

- Шлем остался… - осторожно подсказал Сам-с-Ноготь.

- Не надо, - отказался Кащей, поправляя железную корону. - Хватит и этого. Отойдите.

Челядь расступилась, давая царю опробовать обнову. Кащей прошелся по зале, пробуя сочленения на гибкость, прислушиваясь - не болтается ли какая деталь, все ли плотно пригнано? Никаких огрехов не нашлось. Все части прочные, гибкие, без единой щелочки, на плечах, спине, локтях и коленях острые шипы.

Пожалуй, обычному человеку эти доспехи показались бы чрезмерно тяжелыми. Но Кащею Бессмертному самый чудовищный вес - что пушинка.

- Хорошая работа, я доволен, - равнодушно кивнул он, усаживаясь на трон. - Запускайте.

Сам-с-Ноготь обежал вокруг трона, сунул в тайную скважину хитрый четырехконечный ключ, несколько раз его провернул и отпрыгнул назад.

Назад подались и все остальные. Подножие трона выдвинулось на локоть, провернулось с тихим щелчком и поехало вверх. Оказалось, что под каменным полом скрывается искусный подъемный механизм.