Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

теперь убедились. И то, что это был Пауль, а не наводящий на всех страх убийца, было совершенно ясно: никто не мог быть таким высоким и статным, как он, и одет он был столь же изысканно, как и прежде.

— Марсель, смотри, там лежит мешочек с сокровищами Людей Льда. Прямо за его спиной, у него нет сил нести его, он просто уронил все это…

— Теперь он вряд ли на что-то способен, — тихо произнес Марсель.

Тот, что был внизу, поднял руку и в изнеможении провел ладонью по лицу.

— Снотворное, — возбужденно произнесла Сага.

— Да. Ты что-нибудь еще замечаешь?

— Ты имеешь в виду… Да, грохот совершенно прекратился, в лесу стало тихо, если не считать ветра.

И невыносимого эротического томления, по-прежнему переполнявшего ее. Но об этом она ничего не сказала.

— Марсель, тебе не кажется…

— Да, нам удалось улизнуть от него. Я хочу подняться чуть повыше, чтобы осмотреть окрестность. Возможно, нам удастся увидеть населенный пункт…

Небо между уступами скал стало уже окрашиваться в цвета рассвета. Серые с позолотой облака обрамляли огненно-красное марево.

Но в долине еще царствовала тьма.

Стоя на краю обрыва, Сага смотрела на того, что был внизу, не в силах поверить совершившемуся чуду. И она почувствовала неописуемое облегчение, увидев, как он, беспомощно сделав несколько шагов, упал в траву лицом вниз и остался так лежать, вытянув вперед руки.

Все было кончено. Изнурительный страх остался позади.

На глазах ее были слезы радости.

— Мы свободны, Марсель, мы свободны! Мы одолели самого Люцифера, падшего ангела света! И теперь нам нужно просто уйти отсюда!

За ее спиной раздался оглушительный треск. Она повернулась. На выступе скалы стоял Марсель с гордой улыбкой на губах.

Но это был не тот Марсель, которого она знала. Он был огромного роста, и черты его лица были нечеловечески благородны. Вместо одежды на нем было черное рубище, кожа его была почти черной, волосы цвета воронова крыла развевались на ветру. Руки его упирались на темный сверкающий меч. И над его головой, на фоне кроваво-красного заката, были сложены два огромных черных крыла.

9

Сага упала на колени, закрыв лицо руками.

— Нет! Нет! — умоляла она. И она услышала его голос — он был мощным, словно звучал в зале с гулким эхом.

— Не бойся, Сага! Этот меч не для тебя. Это просто мой атрибут.

Убрав с лица руки, глазами, полными слез, она смотрела на устрашающе-спокойное, невероятно красивое лицо чудовища.

— Вы не поняли меня, Господин. Я не боюсь. Нет, я люблю Марселя… и я была уверена…

— Что у вас впереди будущее? Ты получишь это, Сага. Но не здесь.

— Что вы хотите этим сказать?..

— Мне отпущено здесь совсем мало времени, и оно уже на исходе. Разве не хотела ты когда-то спуститься ко мне вниз?

Ей стало дурно при мысли об этом.

— Да… Это так. Но я не могу, Господин. Мне нужно выполнить мою жизненную задачу. Бывший ангел света улыбнулся.

— Да, у тебя есть предназначение в жизни, — сказал он. — Это важно. Очень важно. Ты должна выполнить эту задачу.

Его огромные крылья подались назад и исчезли, меч растворился в воздухе. Существо, напоминающее одновременно Марселя и демона, спустилось к ней и помогло ей подняться. Прикосновение его руки вызвало в ее крови настоящую лихорадку.

Сага посмотрела ему прямо в глаза — ласковые, пугающие, блестящие, как… нет, как ей могла прийти в голову мысль о козлиных глазах? Такая смехотворная мысль! Но от этой мысли у нее по коже побежали мурашки.

Строгая серьезность Марселя! Теперь она поняла, откуда это у него было. От этого существа с пронизывающим насквозь взглядом, существа настолько властного и почитаемого всеми, что даже самая нежная улыбка на его губах не могла отнять у него этой серьезности.

— Тебе не страшно?

Эти глаза… Именно такие глаза должны были быть у демона преисподней.

— Нет, мне не страшно, — ответила она. — Просто я выбита из колеи, растеряна и очень несчастна.

— Этого быть не должно. Ты моя избранница.

Она понимала, что это большая честь для нее. Поэтому она поклонилась Люциферу, отверженному Небом.

— Я не думаю, что вы Сатана, Господин. Он горько усмехнулся:

— Нет, я и в самом деле не Сатана. Я низвергнутый с небес ангел света. В свое время я был первым среди архангелов.

В своем нынешнем обличье он был выше, чем Марсель, но ниже, чем устрашающе огромный Люцифер. Он был по-прежнему темен, очень темен, одет в рубище, только был без крыльев и меча. Красив он был необычайно!

— Почему вы так пугали меня, Господин? Внизу, в лесу?

Его рука легко коснулась ее плеча. И это вызвало у нее невероятное эротическое напряжение.

— Потому что я не был уверен в тебе. И я до сих пор не знаю, много ли значит для тебя этот Пауль. Мне хотелось испытать тебя.

— Но он никогда ничего не значил для меня! Вы только что убедились в этом?

— Нет. Просто ты не знаешь всей легенды о любви Люцифера. В ней говорится, что Люцифер должен снова стать любимым, получив право показаться на глаза своей женщине. А до этого он должен пребывать в земном обличии и не приближаться к ней.

— С таким опасно иметь дело. Что, если женщина полюбит тебя как Марселя, но почувствует к тебе отвращение, как к черному ангелу?

— А ты не почувствовала? — тихо спросил он. Она посмотрела на него. У нее закружилась голова, всеми своими чувствами, нервами, кожей, пульсирующей кровью она впитывала в себя его облик.

— Нет, — прошептала она.

Он с облегчением улыбнулся.

Она не осмеливалась оглядеть его целиком, с ног до головы, он был таким величественным, монументальным, неземным. И она не осмеливалась сделать то, что ей больше всего хотелось сделать: броситься в его объятия и следовать за ним повсюду, следовать за ним в его преисподнюю. Она не осмелилась также говорить о том огне, который поглощал ее изнутри, о мучительном желании отдаться ему, здесь, сейчас. Поднимавшиеся из леса испарения снова окутали их, воздух был насыщен гиперэротикой, чувственностью, от которой зудела кожа и кровь пульсировала в жилах. Существо из другого мира взяло ее за руку и повело к скалам.

— Ты бываешь на земле каждые сто лет. Должно быть, ты любил многих женщин, — произнесла она дрожащим голосом:

— Ни одну. И с этого момента забудь историю о моей любви! Ее я быстро забыл. Но проклятие осталось в силе. Я должен был появляться на